Ричард Гриман

[1]<= /span>

= Примечание: В этом эссе, состояще= м из 15 частей, я попытаюсь всесторонне осветить сложную и злободневную проблему радикального ислама. Я приведу соответствующие эмпирические свидетельства и исторические примеры, почерпнутые из множества доступных источников. Моей целью будет рассмотреть опасную эс= калацию конфликта между западным демократическим империализмом и радикальным исламом (т.н. «Война с террором») в различных контекстах идеологии, истории, геополитики и народной борьбы за демократию в мусульманском мире. Пятнадцать коротких главок образуют целостный аргумент, но каждая из них посвящена конкретному контексту и может читаться самостоятельно.

Кратк= ое содержание: Мы начнем с ситуации внутри США = и в главке Исламизм в западном воображ= ении деконструируем понятие «исламизм». Мы свяжем «исламистскую угрозу» с идеоло= гией империализма и «Актуальными угроза= ми» в прошлом. Затем проанализируем идеологическую борьбу как Столкнов= ение фундаментализмов, вскроем отчаяние, которое стоит за Решением Обамы об эскалации войны, и предложим объяснение очеви= дной иррациональности Американского «ма= рша безрассудства» на Ближнем Востоке. Далее, мы обратимся к исламскому миру и рассмотрим факты, относящиес= я к истории, географии и демографии Ре= альных исламских движений и государств, характерной особенностью которых являе= тся Разобщенность мусульман. Затем по= кажем причины Изобретения исламизма и вспомним, Как вирус исламизма вырв= ался из лаборатории империализма и превратился угрозу номер один для Запада. После оценим угрозу Исламских сил в Европе, деконструируем Миф об = исламском троянском коне и рассмотрим Ра= дикальные исламские государства и политические движения на арабо-мусульманском Ближнем Востоке в качестве главного источника терроризма. После краткого экскурса в историю Вьетнамского синдрома, мы объясним сегодняшний опасный тупик в свете противоречия Империя ve= rsus Демократия, клерикального фашизма к Ирану, Изр= аилю и США и, следуя афинскому историку Фукидиду, зададимся вопросом, могут ли сосуществовать демократия и империализм. Эссе завершается главкой «Б= лижневосточная проблема: как помочь в ее разрешении». Для того, чтобы сделать это, нуж= но отвергнуть насилие и построить сети солидарности с женщинами, профсоюзными активистами и демократами на Ближнем Востоке, сражающимися с реакционными силами как исламизма, так и капиталистического империализма. (Даны ссылки на соответствующие веб-сайты). <= /span>

«Исламизм» в воображении Запада=

В недавнем номере New<= span lang=3DEN-US style=3D'font-size:14.0pt;line-height:150%;mso-fareast-font-fa= mily: "Arial Unicode MS";mso-ansi-language:RU'> York= Times Book= Review появилась рецензия на книгу Брюса Бауэра (Bruce Bower) «Капитуляция: потакая исламу, жертвуя свободой», озаглавленная «Умиротворители».= [2= ] Начало этой рецензии, написанной Стивеном Полардом (Stephen Pollard), захватывает дух: «Для Запада не существует более важной проблемы, чем исламизм, исламофашизм или, если использовать еще один ярлык, радикальный ислам. Мы не см= ожем противостоять этой угрозе, если не поймем ее истоки, формы проявления и при= чины распространения. Но прежде всего мы должны согласиться с тем, что угроза су= ществует».

Но существует ли «угроза»? И, если существует, действительно ли она важнее катастрофического изменения климата, распространения оружия массового поражения и мирового экономического кризис= а? Если мы на самом деле хотим понять, какие социальные силы стоят за различны= ми политико-идеологическими феноменами, без разбору зачисляемыми на Западе в категорию «радикальный исламизм», то, вероятно, следует начать с того, чтобы деконструировать само понятие «радикальный исламизм», поместив его в контекст ориенталистской идеологии западного коло= ниализма/империализма. В этом смысле умеренное воскресное книжное приложение к N<= /span>.Y. Times - обычно хороший барометр обывательских настроений в США, издание, в котором почти каждую неделю публикуется одна-две рецензии на многочисленные книги об исламской угрозе - представляет собой идеальный отправной пункт.

В своей рецензии Полард рассуждает о «коварстве» многих либералов и европейских левых, которые «имеют общие дела с исламистами и без зазрения совести отрицают существование такого альянса и даже существование какой-ли= бо угрозы со стороны ислама». Книга Бауэра «Капитуляция» конкретизирует тезис Поларда, указывая, как и следова= ло ожидать, на обаятельного исламского теолога Тарика Рамадана, бывшего левого мэра Лондона Кена Ливингстона и неназванных «западных лидеров», которые яко= бы оказались неспособными защитить датского издателя, опубликовавшего антимусульманские карикатуры. Свою рецензию критик Times заканчивает= на несколько истерической ноте: «Бауэр, безусловно, прав, и от этого становится страшно».

Страшно? Без сомнения, сладкоречивый Рама= дан говорит разные вещи правоверным и к= афирам (арабский эквивалент гойим); а Ливингстон действительно являе= тся беспринципным, оппортунистическим левым политиком, стремящимся заполучить голоса быстро растущей мусульманской общины Англии (наряду с британской Социалистической рабочей партией и ее прежним союзником коалицией Re= spect). Но в этом нет ничего нового. Ни один из них уже не имеет большого влияния, и, какими бы «коварными» они не были, они вряд ли могут быть «страшны».

На самом деле никакого «потакания» исламу= в Европе не наблюдается. Швейцарцы голосуют на референдуме за запрет строительства минаретов. Во Франции правительство Саркози организует на сам= ом высоком уровне дискуссию о «французской национальной идентичности», исключа= я из категории «французов» небелых иммигрантов, в том числе давно живущих во Франции, и правозащитников. Там же в большом количестве выходят антимусульманские книги с названиями вроде «Завоевание Запада: тайный проект исламистов» или «Страна, зараженная исламизмом: террористические угрозы на территории Франции».[3]

Как бы то ни было, авторы, представляющие= ту школу антиисламизма, которая придерживается тезиса об «умиротворении-потака= нии» (не говоря уже об авторах Times, обязанных проверять факты), не могут не з= нать о том, что в течение, по меньшей мере, десяти лет США и Великобритания (не говоря уже об Израиле) систематически бойкотируют, бомбят, вторгаются в исламские страны и ликвидируют исламских лидеров. И это называется «умиротворением»? На данный момент войны в Афганистане и Ираке длятся уже дольше Второй мировой войны (с сопутствующими человеческими потерями и денежными тратами), и неизвестно, когда закончатся. Неужели господа Полард, Бауэр и редакторы Book Re= view, которые заказали, озаглавили и опубликовали этот истерический пропагандистский опус, в самом = деле верят, что слабенькие и фальшивые голоса Рамадана, Ливингстона и им подобных могут заглушить антиисламские стереотипы, которые годами внушаются нам CN= N, Fox Ne= ws, N.Y. Times и западными лидерами в качестве оправдания сверхдорогих нефтяных войн на Ближнем Востоке?

В их текстах мы находим не эмпирические доводы, а идеологию, которая, как и сама религия, в высшей степени безразлична к фактам и логике. Нам, жит= елям Запада, легко смеяться над аятоллами, называющими старого доброго дядюшку С= эма «Великим Сатаной», но труднее разг= лядеть идеологическую демонизацию, которой подвергаются мусульмане и арабы в наших собственных «либеральных» СМИ.

«Актуальные угрозы» в прошлом <= /b>

Чтобы понять бредовость исламской «угрозы», страх перед которой нагнетается в господствующем в США политическом дискурсе, нужно поместить э= то понятие в исторический контекст. Речь пойдет о том, как западный и особенно американский империализм исторически конструировал свою коллективную идентичность.
С самого начала белая американская идентичность определялась через противопоставление опасному, темному «друго= му», подлежащего завоеванию, подчинению и/или уничтожению. Сначала роль «другого» играли «дикари», населявшие Северную и Южную Америку. Как показал Ричард Слоткин (Richard SlotkinRegeneration Th= rough <= span lang=3DEN-US style=3D'font-size:14.0pt;line-height:150%;mso-fareast-font-fa= mily: "Arial Unicode MS";color:black'>Violence: Th= e <= span lang=3DEN-US style=3D'font-size:14.0pt;line-height:150%;mso-fareast-font-fa= mily: "Arial Unicode MS";color:black'>Mythology of= <= span lang=3DEN-US style=3D'font-size:14.0pt;line-height:150%;mso-fareast-font-fa= mily: "Arial Unicode MS";color:black'>the Am= erican <= span lang=3DEN-US style=3D'font-size:14.0pt;line-height:150%;mso-fareast-font-fa= mily: "Arial Unicode MS";color:black'>Frontier) и последующих работах, европейцы проецировали присущую им самим дикость на «индейцев» с тем, чтобы безжалост= но вытеснить их во имя «цивилизации». После того, как у «индейцев» отобрали их земли и почти истребили, место «другого» американского капитализма заняли трудящиеся классы. Эта «угроза» воплощалась в двух устрашающих образах: на = Юге могучего негра, готового перерезать горло своему хозяину и изнасиловать его жену, и на Севере призрака кровавых заговоров, зреющих среди рабочих-иммигрантов: будь то ирландцев («Молли Магвайрс»),[4= ] итальянцев («анархисты-бомбометатели»), евреев («коммунистические заговорщики») или просто иностранцев («нелояльные= »). Демонизирующие образы «другого» служили проводимой правящим классом политике «разделяй и властвуй», помогали стравливать коренных рабочих с иммигрантами и черных невольников со свободн= ыми белыми рабочими. Причем настолько успешно, что даже сегодня в южных штатах работники остаются неохваченными профсоюзами из-за антирабочих законов о «п= раве на труд».

«Красная угроза» 1919 года мобилизовала э= ти стереотипы для оправдания правительственных облав (рейды Палмера), которые были более жестокими, чем охота= на ведьм времен холодной войны или антитеррористическая кампания после 11 сентября. В конце Первой мировой войны солдаты из числа чернокожих и иммигрантов возвращались в США полные демократических чаяний. Однако надежд= ы, рожденные провозглашением Вильсоном «права на самоопределение наций» и русс= кой революцией 1917 года, были развеяны подавлением профсоюзов, массовыми арест= ами и расстрелами забастовщиков, депортациями иностранцев, судами Линча и расов= ыми бунтами против «негров». ФБР, комитетами бдительности и местными отделениями полиции была организована погромная кампания в нацистском стиле, сопровождавшаяся разгромами офисов, уничтожением типографий, избиениями и арестами лидеров социалистов, коммунистов и Индустриальных рабочих мира. От этого удара американские левые смогли оправиться только во время Депрессии тридцатых годов.

Нечто подобное повторилось в сороковых го= дах. В ответ на демократические чаяния, пробудившиеся после окончания Второй мировой войны, ФБР, Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности и администрация Трумэна организовали массовую антикоммунистическую истерическую кампанию. Целью маккартистской «охоты на ведьм» было изгнание предполагаемых коммунистов и подрывных элементов из правительственных учреждений, чистка от радикалов профсоюзов, школ, индустрии развлечений, университетов. Любые политические дискуссии о внешней политике стали считаться «изменническими». Давая принудительные «клятвы верности» под страхом преследования за лжесвидетельс= тво, американцы должны были обвинять самих себя и доносить на своих коллег. Без сомнения, в США имелись коммунисты, и некоторые из них действительно собира= ли информацию для русских – правда, делали они это в то время, когда Советы бы= ли союзниками США в войне против Гитлера. Но Коммунистическая партия США на пи= ке своего влияния имела, самое большее, 180    сегодняшнего «террор= иста». Сенсационный процесс супругов Розенберг был аналогом 11 сентября, предупредившим американцев об «угр= озе номер один», которую представляли мы, коммуняки.[5= ]

После крушения в 1989 году российского бюрократического государственного капитализма, провозглашавшего себя «коммунизмом», и превращения «красного» Китая в капиталистического торговог= о партнера США возникла нужда в новом демоне, который мог бы отвлекать внимание от возросшего экономического и социального неравенства в США и во всем в мире. Некоторое время эту функцию выполняла «Война с наркотиками». Во имя борьбы с торговлей наркотиками на выручку шатким проамериканским режимам Латинской Америки командировались американские военные советники и поставлялось оружи= е, в то время как растущая частная тюремная система США, к выгоде ее владельцев, заполнялась потребителями наркотиков из числа безработной афроамериканской и испаноговорящей молодежи. Но после того, как Усама бен Ладен и компания уда= чно провернули теракты 11 сентября 2001 года, на первое место вышла «Война с террором», а «радикальный ислам» неожиданно стал главной угрозой западной ц= ивилизации. Отдаленная угроза оказалась достаточным идеологическим предлогом для ограничения демократических свобод и создания секьюрити-государства (security state) дома и одновременно использования пыток, бомбардировок устрашения и прямого вторжения во имя безумно нереалистичных гегемонистских внешнеполитических целей на богатом нефтью Ближнем Востоке.<= span style=3D'mso-spacerun:yes'>

Столкновение фундаментализмов

С исторической точки зрения, исламская «угроза» продолжает долгую традицию истерических пропагандистских кампаний (будь то против «индейцев», «негров»= или «красных»), искажающих или преувеличивающих реальные и потенциальные вызовы американскому капитализму/империализму с целью оправдания насилия, государственного террора и грабительских войн.

Если первой «потерей» в войне является истина, то второй – демократия. Объясняемые США в терминах защиты (или распространения) «демократии», сегодняшние конфликты между Востоком и Запад= ом в действительности оказываются не столько «столкновениями цивилизаций», сколь= ко идеологическим столкновением фундаментализмов.[6= ] Нагнетая страх по пово= ду «исламского фундаментализма», американские СМИ и политики умалчивают о том,= что их собственное мировоззрение основано на столь же бескомпромиссном фундаментализме, что и «политический ислам». Назовем эту разновидность фундаментализма «политическим христианством». Так же, как аятоллы, христиан= ские правые стремятся к теократическому господству над правительством и частной жизнью граждан. Они говорят с той же истерической уверенностью в своей абсо= лютной правоте, так же верят в то, что цель оправдывает средства, и для достижения своих целей готовы прибегать к насилию – например, к убийству врачей, осуществляющих аборты, или взрывам женских медицинских центров. Оба фундаментализма предлагают недовольным массам идентичность и чувство общнос= ти, одновременно подавляя оппозицию и запугивая сомневающихся. Настолько же безжалостны сионисты и еврейские религиозные правые. Преодолев свой традиционный антисемитизм, христианские правые США сформировали реакционный= произраильский и проамериканский альянс с правыми сионистскими еврейскими организациями и лидерами вроде печально известного еврейского сенатора Либермана - к ужасу либерального и светского большинства американских евреев.

В этом перевернутом с ног на голову идеологическом мире «Война с террором» внутри США направлена исключительно = на выслеживание по большей части воображаемых заговоров среди американских мусульман и антивоенных активистов. Реально существующая белая расистская милиция и сети правых христианских экстремистов остаются без внимания и действуют безнаказанно. Так, например, когда доморощенный террорист Тим Мак= вей, являвшийся, как было точно установлено, членом правой христианской милиции, взорвал федеральное здание в Оклахома-Сити (убито 168, серьезно ранено 800 человек), никакого широкого расследования с целью выявления сообщников Макв= ея не проводилось. Сегодня христианские организации, выступающие за запрет абортов, открыто подстрекают к насилию, вывешивая в интернете фотографии «разыскиваемых убийц» (тех, кто оказывает услуги по проведению абортов) с именами и адресами их самих и членов их семей. Те же группы регулярно терроризируют клиентов и персонал женских клиник. И все это сходит им с рук. Никто не заговаривал о «террористических заговорах», когда преподобный Тилл= ер был застрелен членом одной из этих фанатичных антиабортных организаций прям= о во время воскресной службы в его церкви.     =

При Джордже Буше мифом об «исламистской угрозе» оправдывалось открытое и возведенное в рутину применение «тайных» п= ыток в отношении захваченных в плен мусульман. Конечно, «тайной» эти пытки были только для американских СМИ и общественности, а не для тех, кто стал их жертвой, их семей и остальных стран мира. Арабские телекомпании типа «Аль-Джазиры» рассказали об американских пыточных лагерях всему мусульманск= ому миру. Макиавелли писал, что жестокость служит средством устрашения врагов, только когда предается широкой огласке. Если целью пыточной программы США б= ыло информировать потенциальных «комбатантов противника» о той участи, что ожид= ает их в случае пленения американцами, то «разведывательные» службы достигли ее, восстановив против Америки миллиард мусульман и искоренив любые проамерикан= ские настроения, какие еще оставались после 11 сентября 2001 года.

Ирония заключается в том, что для чисто разведывательных целей эти «усиленные методы допроса» оказались совершенно бесполезными - люди не говорят правду под пытками. Тем не менее, палачи и их начальники в администрации Буша, запятнавшие репутацию Америки и нарушившие американское и международное законодательство, остались безнаказанными. Нов= ому президенту дали понять, что эти парни могут еще понадобиться США в будущем,= и его администрация решила не поминать прошлое, а «двигаться только вперед»! = Но вперед к чему? К накоплению бесполезных «разведданных»? К дальнейшей дискредитации прогрессивных, либеральных, западных демократических ценносте= й, которой способствуют похищение людей, пыточные камеры и бесчеловечные концентрационные лагеря вроде «Абу-Грейб»? В следующей главке мы увидим, что такие крайние методы свидетельствуют об отчаянии правящих кругов.

На фоне эскалации нефтяных войн и роста недовольства американских и британских избирателей, все менее желающих их оплачивать, для того чтобы «довести до конца начатое» в Иране, Ираке, Афганистане, а теперь и в Пакистане и Йемене, нужно во что бы то ни стало повысить градус антимусульманской истерии. Знание истории, политики, социол= огии и даже языков этих опасных «других» здесь может только помешать. Действител= ьно, несколько лет назад, когда «агентурная разведка» была заменена спутниками-шпионами, ЦРУ и Государственный департамент уволили своих штатных переводчиков с арабского языка. Так что теперь спутники перехватывают мегаб= айты важной информации на арабском, которую американцы не могут прочитать.

Кто сказал: «Боги ослепляют тех, кого = желают погубить»? Разве не являются такие идеологические конструкции, как «терроризм», шорами, которые правители надевают на свои собственные глаза и глаза своих подданных, когда вступают на гибельный путь= hu= bris? [7= ]

Решение Обамы об эскалации войны

Решение Обамы, избранного под обещание остановить войну, о радикальной эскалации боевых действий свидетельствует о= б отчаянии, которым охвачен империализм США. Дело не только в том, что президент, получивший Нобелевскую премию мира, выводит уставшие войска из Ирака только= для того, чтобы бросить их в афганское пекло, хотя уже это говорит об отчаянии. Многих из этих «добровольцев» и резервистов, измотанных несколькими сроками службы в иракском аду, заставляют оставаться в армии сверх срока, обговорен= ного в их контрактах. Наемники из Bl= ackwater и других частных фирм сейчас, при ожидае= мой эскалации войны, превышают число а= мериканских войск в Афганистане. Но особенно опасным положение стало, когда в январе 20= 09 года Обама официально объявил о распространении нефтяной «антитеррористичес= кой» войны на территорию нестабильного, коррумпированного, обладающего ядерным оружием Пакистана. И как будто этого было недостаточно, в том же году в качестве рождественского подарка ЦРУ преподнесло нам очередную войну в Йемене. Таким образом, наш новый президент заканчивает свой первый год правления (начавшийся в январе прошлого года) бомбовыми атаками на гражданское население Пакистана.

Решение Обамы о распространении войны в з= ону повышенной опасности, какой является ядерный Пакистан, вероятно, еще более иррационально, чем оккупация Ирака Бушем Вторым или действия Джонсона во Вьетнаме. Тем не менее, эта новое безрассудство было принято американскими = СМИ и политиками из обеих партий как нечто само собой разумеющееся, без какого-= либо серьезного обсуждения – так же, как они приняли ложь Буша о сговоре Саддама= с Усамой и наличии в Ираке оружия массового поражения и «инциденты в Тонкинск= ом заливе» Линдона Джонсона. Сегодня, когда обман раскрыт, агрессивную иррациональную политику уже нельзя оправдывать в глазах молчаливого антивоенного большинства в США и Великобритании рациональными политическими= причинами. Врага надо демонизировать, а угрозу преувеличить путем нагнетания истеричес= кой, иррациональной исламофобской и антиарабской пропаганды. При Буше Втором мы = были свидетелями открытого столкновения фундаментализмов: иудео-христианского и исламского. Парадокс заключается в том, что именно Буш Второй, перед самым своим уходом с поста президента, подписал указ о выводе войск из Ирака, дав= тем самым свободу действий своему преемнику. От Обамы ждали мира. Он же сделал выбор в пользу эскалации. Что же произошло? Во время «плавного перех= ода» Обама заключил с Пентагоном закулисную сделку? Как бы то ни было, мы быстро узнали правду: в первую же неделю своего правления Обама санкционировал бомбардировки Пакистана с беспилотников Predator

Распространять терпящую поражение ближневосточную кампанию на новую опасную территорию – это все равно, что совать нос в пчелиный улей. Но Обама не настолько глуп, как его предшественник. У него достаточно широкий социальный кругозор, чтобы понимать, что каждый раз, когда очередной беспилотник ЦРУ и= ли Blackwater появляется в небе над Пакистаном и бомбит деревню традиционно воинственных пуштунов, десять или сто новых самоотверженных «комбатантов» восстают из пепла с клятвой (именем Аллаха, конечно, кого же еще?) отомстить Западу. Обама способен представить последствия, но, несмотр= я на это, он, подобно царю Кадму из греческого мифа, продолжает сеять зубы драко= на и пожинает плоды в виде вооруженных воинов, появляющихся после каждой сброшенной кассетной бомбы. А воинствующие исламистские группы типа Талибана спешат воодушевить и направить потенциаль= ных мучеников. Разгневанные нищие мужчины, особенно если они воины, воспитанные= в «культурах чести», всегда готовы слушать священнослужителей, благословляющи= х на священную войну. Как бы то ни было, еще никому не удавалось покорить свиреп= ые племена, населяющие Афганистан и запад Пакистана, которые отразили вторжения персидского царя Дария, Александра Македонского, британской и советской империй. Велика ли вероятность, что их покорит НАТО при Обомбере Первом (Obomber the First

Американский «марш безрассудства» на Ближнем Востоке =

Но одним ли отчаянием объясняется неумоли= мая эскалация военной агрессии США на Ближнем Востоке, рационализацией которой служит «угроза» агрессивного исламизма? Вне всякого сомнения, на международ= ный контекст прямо влияет мировой экономический кризис. Кризис усиливает желание американского капитала заполучить контроль над остающимися мировыми запасами нефти. Готовность Америки применять силу и действовать в одиночку должна запугать ее потенциальных империалистических соперников: Китай, Россию и Францию. Но со своей маниакальной поглощенностью ближневосточной кампанией американский империализм, по-видимому, забыл о лакомом куске у себя под бок= ом: о Латинской Америке. Эта старейшая и важнейшая сфера влияния империализма янки понемногу выходит из-под конт= роля Вашингтона. Сегодня североамериканский капитал сталкивается здесь с региональными конкурентами вроде Бразилии и мощной конкуренцией со стороны Китая. Расширяющаяся коалиция из более или менее демократических, опирающих= ся на народные движения режимов демонстрирует решимость освободиться от экономической и политической гегемонии США. В самом деле, у США в Латинской Америке остается только два надежных союзника, Колумбия и Мексика, и оба представляют собой безнадежно коррумпированные полудиктатуры, погрязшие в кровавых наркотических войнах. Этот крупный геополитический просчет - еще одно доказательство иррациональности идеологически мотивированной кампании США против «исламизма».

Другое объяснение слепой приверженности американского правительства провальному курсу недавно было предложено либеральным экономистом, Нобелевским лауреатом Полом Кругманом. По мнению Кругмана, начиная с 1970-х годов, огромная стоимость политических кампаний, растущая сила корпоративных лобби, прямое и подавляющее влияние больших ден= ег на каждый аспект государственного управления – все это сделало систему нере= формируемой. Сегодня частные интересы оказываются выше коллективных или национальных, да= же если это интересы капитализма США в целом. Правительство, таким образом, низведено до роли наемного менеджера угольной, нефтяной, военно-промышленно= й, фармацевтической, страховой и банковской отраслей с их неутолимой жаждой быстрых прибылей.

Хотя Кругман (он кейнсианец, а не марксис= т) и не заходит так далеко в своих выводах, он все же заключает, что узаконенная= и неприкрытая коррупция привела к параличу политической системы США. Она боле= е не позволяет сменить курс или даже осуществить символические реформы, отвечающ= ие надеждам мульти-классового, мульти-этнического, в значительной степени женского, молодежного и антивоенного электората Обамы. В этой коррумпирован= ной системе нефтяные и военно-промышленные корпорации являются самым могуществе= нным лобби, и оно, это лобби, больше других заинтересовано в продолжении пустой многомиллиардной затеи, называемой крестовым походом против радикального исламизма, чего бы это не стоило налогоплательщику и как бы это не вредило долгосрочным политическим интересам США. По всей видимости, Обама, верный принципу «нельзя служить двум господам сразу», решил служить не избирателям, выбравшим его президентом, а тем, кто дал деньги на его избирательную кампа= нию. Спустя год после волны народного энтузиазма, которая впервые в истории, преодолев американский расизм, вознесла человека африканского происхождения= на пост президента, Барак Обама остается вассалом Пентагона и лоббистов. Будучи заложником системы, он показал свое нежелание или неспособность оправдать народные ожидания мира (а также рабочих мест и доступного медицинского страхования), которые привели его к власти. Его разочаровавшиеся и разуверившиеся сторонники впали в апатию, а народное недовольство направляе= тся в русло поддержки правых, которые только год назад были непопулярны, будучи дискредитированными восьмилетним правлением Буша.

Однако существует еще одним фактор, ограничивающий способность империализма США к корректировке своего курса: засилье религиозных правых в американской политической системе. В годы правления Буша они говорили напрямую через этого   «парня из Техаса». После его ухода из = Белого Дома обезглавленной Республиканской партией, по-видимому, завладела право-х= ристианская гидра, чье оглушительное шипение раздается теперь в залах Конгресса и в СМИ, распространяя крипто-расистский дискурс ненависти, зацикленный на «иностран= ном свидетельстве о рождении» Обамы, его «коммунистической реформе здравоохране= ния, вводящей принудительную эвтаназию», его арабском втором имени и его «потака= нии» исламистам. Силы, которые объективности ради следовало бы назвать «политиче= ским христианизмом» (раз уж есть «политический исламизм»), возможно, даже укрепи= лись при президенте-демократе, который, будучи предан принципу двухпартийности, скорее всего, протянет руку бешеным, бескомпромиссным республиканцам, чтобы= те ее откусили. Указанные экономические и политические факторы вкупе с идеологической ригидностью делает рациональную реформу невозможной.

Учитывая эту бредовую и самоубийственную политику, не остается ничего другого, кроме как предположить, что истеблишмент США (могу= я сказать «корпоративный правящий класс»?) и его мастер на все руки Барак Хус= ейн Обама втянуты в «марш безрассудства». Имеется в виду особое психическое состояние, характеризуемое 1) преданностью иррациональному курсу, невзирая = на предсказуемые последствия, 2) отказом прислушиваться к критике и 3) повторе= нием одних и тех же ошибок. Вы делаете безрассудные поступки и не можете остановиться. Эрудированный военный историк Барбара Такмэн (Barbara= Tuchman) изучила пять исторических примеров такого катастрофического «следования политике, противоречащей собственным интереса= м». Ее блестящая книга «Марш безрассудства: от Трои ко Вьетнаму» (March of Folly, From Troy to Vietnam) (1984 год) заканчивается потерей безумным королем Георгом III своих американских колоний и современными (на тот момент) проблемами Америки во Вьетнаме. Увенчать провальную кампанию в Ираке и Афганистане дестабилизацией Пакистана и вторжением в Йемен кажется верхом безумия, но это лишь (идео)логическое следствие происходящего в наши дни Столкновения Фундаментализмов. «Боги ослепляют тех= , кого желают погубить».

Как видим, американский империализм, ослепленный собственной идеологией, присоединился к «маршу безрассудства» в Афганистане/западном Пакистане, последовав по стопам таких неудавшихся завоевателей, как персидский царь Дарий Первый, Александр Македонский, Британская империя времен королевы Виктории и советско-русская империя Брежнева. Все эти великие державы потеряли целые армии в борьбе со свободолюбивыми племенами и были вынуждены уйти. Американское правительство, контролируемое могущественными лобби, чьи узкие интересы превалируют над национальными интересами, по-видимому, неспособно отказаться от своего иррационального курса.   Американск= ий империализм оправдывает свою опасную и обреченную на провал политику идеологическими конструктами, коренящи= мися в долгой истории завоеваний, в ходе которой белая американская агрессия проецировалась вовне на сменяющих друг друга опасных «других»: «индейцев», «коммуняк» и, наконец, «угрозы номер один» нашего времени: «исламизма, исламо-фашизма или… радикального ислама» (цитируя статью Times, с которой мы начали наш анализ). Теперь, когда мы деконструировали сомнительное понятие исламской «угрозы», мы можем эмпириче= ски рассмотреть исламизм таким, каким он является на самом деле.

Реальные исламские движения и государства<= /span>

Прежде всего, следует разделить два географических и политических феномена: 1) воинствующие исламские движения, партии и государства на арабо-мусульманском Ближнем Востоке; и 2) исламский фундаментализм среди иммигрантской или имеющей иммигрантские корни молодежи= в странах Запада, которую к исламскому радикализму толкают отчуждение и униже= ние, а также потребность в культурной идентичности. Естественно, два этих феноме= на тесно между собой связаны. Радикальные исламские государства и движения на Ближнем Востоке стремятся оказывать влияние на мусульманскую диаспору на Западе, вербовать в ней свои сторонников. Они вьют международные пропагандистские сети с целью завоевать культурную и политическую гегемонию= в общинах иммигрантов-мусульман, часто равнодушных к вопросам религии, но сохраняющих крепкие семейные, культурные и эмоциональные связи с историческ= ой родиной. Эти сети используются также для вербовки бойцов и террористов-смертников среди недовольных масс безработной молодежи на Ближн= ем Востоке и фрустрированных и униженных образованных элит как в Европе, так и= в мусульманских странах. =

Вместе эти государственные и негосударственные акторы образуют то, что описывается как «небулярное множество» или «разреженная туманность». Причем самым поразител= ьным относительно этого множества является отсутствие какого-либо внутреннего единства и сплоченности. Начать с того, что сам исламский мир, насчитывающий 1.6 миллиарда жителей (1/5 населения планеты), так же неоднороден, как и «христианская цивилизация» с правыми евангелистами и политизированным Ватик= аном на одном полюсе и религиозно индифферентными гражданами (а такими являются подавляющее большинство европейцев) на другом. Аналогичным образом, политическая роль ислама в Южной и Восточной Азии гораздо меньше, чем в стр= анах Ближнего Востока, где ислам стал идеологическим выражением обостренного национального чувства и инструментом политической власти. Но даже в этом регионе разобщенность – или, скорее, ожесточенная схизма - среди мусульман преобладает над единством и сплоченностью.

Насчитывающая 1200 лет вражда между шиитской и суннит= ской ветвями ислама – каждая со своими альянсами государств и повстанческими группировками – напоминает мне европейские религиозные войны между католика= ми и протестантами, которые здесь, во Франции, продолжались вплоть до 18 века и = были более кровавыми и разрушительными, чем средневековые крестовые походы христ= иан против мусульман. Что касается кре= стовых походов, то их успех во многом объяснялся тем, что христиане были организов= аны в рамках единой католической церкви, тогда как более цивилизованные мусульм= ане были в то время так же разобщены, как и сейчас.[8= ] Начиная с 1980-х годов, когда вновь образованная революционная Исламская республика Иран бросила вызов господству суннитского фундаментализма, соперничество между шиитами и суннитами за власть над уммой (глобальным сообществом мусу= льман) усилилось. Суннитское контрнаступление организуется из священных городов мусульман Мекки и Медины в Исламском королевстве Саудовской Аравии, ваххаби= тское духовенство которой считает шиитов = кяфирами (неверными) и предпочитает им американцев.[9] =

Между тем в Южной и Восточной Азии сотни миллионов мусульман практикуют традиционные местные формы ислама, не проявляя особого интереса к кровавым спорам арабов и иранцев в далекой Западной Азии и Север= ной Африке.

Разобщенность мусульман

Вернемся, однако, к «угрозе» радикального ислама. Очевидно, что для того чтобы какое-то движение представляло серьезн= ую угрозу для западного империализма, оно должно быть, как минимум, сплоченным= и единым. Радикальный ислам этому требованию не отвечает. Воинствующий арабо-мусульманский Ближний Восток, объединись, действительно стал бы по-настоящему опасным для Запада. Но ничего подобного в обозримом будущем не предвидится. «Политический ислам», как движение, остается разобщенным, слаб= ым и неэффективным. Так что ни о каком «столкновении цивилизаций» говорить не приходится. Сама эта теория – о «столкновении цивилизаций» - основывается скорее на идеологии, нежели на конкретно-историческом анализе. <= /span>

Без сомнения, исламистский террор является вполне осязаемой угрозой для мирных жителей-мусульман стран Ближнего Восток= а, его главных жертв, и реже для гражданского населения западных городов. Но реальные исламизмы в разделенном мусульманском мире не опасны для гегемонии США/Запада. Разве только являются помехой для осуществления контроля над добычей и транспортировкой нефти.

Наиболее ярким свидетельством бессилия мусульман явля= ется та свобода и безнаказанность, с которыми Израиль вторгся в 2006 году в южный Ливан, а затем, в 2008-09 годах, в Газу. Эти вторжения сопровождались массированными бомбардировками гражданских районов и скандальными атаками на школы, госпитали и больницы. Такие якобы исламские, но на деле прозападные авторитарные государства, как Египет, Саудовская Аравия, Иордания, Марокко и т.д., отреагировали на жестокую агрессию «молчаливой поддержкой израильского наступления в надежде на то, что оно ослабит сопротивление, которое, как они считают, направляется Ираном и Сирией».[1= 0] Мусульманский Египет даже закрыл границу с Газой, перекрыв тем самым поставки гуманитарной помощи. Только столкнувшись с массовыми стихийными уличными демонстрациями в поддержку палестинцев, эти опирающиеся на США «мусульманские» деспотии согласились оказать помощь в восстановлении Газы. Аналогичным образом, американские оккупанты в Ираке успешно реализуют имперский принцип «разделяй и властвуй», финансируя суннитские силы «поддержания порядка», служащие противовесом беспокойному шиитскому большинству. =

Та же тактика «разделяй и властвуй» была применена и в ходе победоносного американского вторжения в Афганистан, где США вооружали Северный Альянс исламских военачальников из числа этнических таджиков, узбе= ков и хазарейцев против правительства талибов, опиравшегося на пуштунов – больш= ое, но все же меньшинство. Я не утверждаю здесь, что все или даже большинство пуштунов поддерживали или поддерживают Талибан. Но когда США, полагаясь на «разведданные» от местных жителей (которые могут просто мстить личным врага= м) о возможном присутствии «талибов» (включая родственников и соплеменников), бо= мбят пуштунские деревни, пуштунам не остается ничего другого, как считать действ= ия американцев войной против них как народа. Кроме того, зона расселения пушту= нов распространяется глубоко на территорию Пакистана, и поддерживаемое США пакистанское правительство втихую поддерживает борьбу пуштунов/талибов в Афганистане (но не в пределах собственных границ) с целью ослабить враждебн= ое афганское государство, союзное главному врагу и ядерному кошмару Пакистана, Индии.[1= 1] Мы имеем дело с ситуацией огромной степени сложности= , в которой вопросы религии отодвинуты на второй план региональным межгосударственным конфликтом и локальной межэтнической враждой. Таким обра= зом, понятие «исламской угрозы», радикального ислама как единого актора, не выдерживает элементарной эмпирической проверки – или, скорее, расплывается в «небулярное множество».

Выражение это, «небулярное множество», зд= есь очень подходит, ибо вызывает ассоциацию с пчелиным роем. В нашем случае речь идет о сердитых исламских пчелах, включая вооруженных до зубов шиитских ос и суннитских шершней. Здравый смысл подсказывает, что нужно оставить пчел в покое. «Угрозой» они становятся только тогда, когда их беспокоят. Но именно= это делает Обама в Афганистане, а теперь в Пакистане и Йемене. Всем уже ясно, ч= то каждый раз, когда США бомбят мусульманское гражданское население (или позво= ляют Израилю бомбить палестинцев), растущий рой «политического ислама» пополняют новые бойцы. Телеведущий Том Брокоу (Tom Brokawсоздает «угрозу политического ислама»?

Изобретение исламизма

Итак, мы установили, что лингвистически понятие «исламизм» является продуктом ориенталистского западного воображени= я и продолжает давнюю традицию демонизации подвластного, но, тем не менее, опас= ного «другого» (индейцев, негров, рабочих-иммигрантов). Мы также выяснили, что, в эмпирическом плане, «политический ислам» нельзя считать гомогенным движение= м, хотя его сила возрастает с каждым новым актом насилия Запада (вторжения, бомбардировки, похищения людей, убийства, пытки) в отношении мусульманских государств и народов, сопротивляющихся гегемонии США в стратегически важном= и нефтеносном ближневосточном регионе. Мы установили, что это сомнительное понятие, «политический ислам», используется в пропагандистских целях для оправдания непопулярных и крайне дорогих нефтяных войн в Ираке, Афганистане= и теперь в Пакистане. В функциональном плане, «Война с (исламским) террором»,= как и «Война с наркотиками» дает карт-бланш для репрессий внутри страны и агрес= сии за рубежом. Перефразируя афоризм Вольтера о Боге, если бы исламизм не существовал, то его следовало бы выдумать.

Как мы видели, современный империализм св= оими пыточными лагерями и бомбежками гражданского населения ворошит осиные гнезд= а на Ближнем Востоке и тем самым способствует распространению исламского экстремизма. Но выражение «изобретение исламизма» имеет и более конкретный смысл. Западные агенты давно поддерживали исламские движения на Ближнем Вос= токе с целью отвлечь население от демократических и националистических сил. Саид Абуриш (Said AburishCaroline Fourest[1= 2]

Эти теплые и взаимовыгодные взаимоотношен= ия принесли колоссальные барыши американским/британским нефтяным компаниям, де= йствующим в Саудовской Аравии; большие деньги делались также на продажах истребителей= F-16, которые должны были защищать саудовскую династию= от ее темных подданных. Кажется, никт= о не замечает, что Саудовская Аравия, как и Хамас, который она в прошлом финанси= ровала, является исламским государством, которое до сих пор официально отказывается признавать государство Израиль. И хотя западные СМИ время от времени обраща= ют внимание на варварские случаи вроде обезглавливания юной принцессы, поцеловавшей мальчика, саудовская ваххабитская фундаменталистская полутеокр= атия почему-то никогда не упоминается под рубрикой «угроза политического ислама». Борцы с исламской «угрозой» не упоминают и о том, что Усама бен Ладен и большинство угонщиков самолетов 11 сентября 2001 года были саудовскими подданными, и их требование заключалось в закрытии американских баз в Саудовской Аравии, созданных во время первой войны в Персидском заливе, как оскверняющих святые для мусуль= ман места. Еще одним секретом полишинеля являются давние связи кланов Бушей и б= ен Ладенов. Кульминацией этой дружбы стала экспатриация в Саудовскую Аравию нескольких десятков проживавших в США членов семьи бен Ладенов сразу после террористических атак 11 сентября, несмотря на запрет полетов всей гражданс= кой авиации и без каких-либо допросов со стороны ФБР или других служб на предме= т их осведомленности о готовившихся терактах. Воистину нефть превыше всего!

Каково место Израиля в этой идеологической картине? Я всегда рассматривал сионизм как ремейк американского фильма на т= ему покорения Дикого Запада, в котором действие перенесено в Палестину с арабами вместо индейцев. Этакий еврейский вестерн под названием «Как был покорен Восток». Подобно отважным евро-американским колонистам, осваивавшим «свобод= ный» американский континент, сионисты исполняют, отстреливая и экспроприируя туземцев, свое «предначертание судьбы» в «свободной» Палестине. Поселенцы-сионисты видели себя «народом без земли на земле без народа», строящим Город на Холме среди пустыни, которую они должны превратить в цвет= ущий оазис. Необходимые этнические чистки были осуществлены в точности методами Джона Уэйна.[13] Сначала толкните мирных поселенцев к зах= вату земель коренных жителей; затем, после того как последние окажут сопротивлен= ие и несколько поселенцев будет убито, завопите о «зверствах» и пошлите кавалери= ю, дабы истребить дикарей или загнать их в лагеря и бесплодные резервации, где= они будут вынуждены вести праздный образ жизни и гнить. В случае необходимости можно заключать договоры, которые вы заведомо не будете выполнять. Но, преж= де всего, демонизируйте коренных жителей с целью не допустить братания с ними бедных или недовольных поселенцев. Вскоре «хорошим» индейцем или арабом буд= ет только «мертвый» индеец или араб, и мы увидим расцвет демократии. На мой взгляд, трагедия как еврейского, так и арабского народов заключается в том,= что и тем, и другим руководят жестокие, коррумпированные, реакционные, религиоз= но мотивированные, ультранационалистические лидеры. Эти лидеры все больше похо= дят друг на друга. Они зависят друг от друга, так как власть и тех, и других держится на взаимном поддержании состояния кризиса, чрезвычайщины, позволяю= щего им подавлять внутреннюю оппозицию.

= Для понимания некоторых из этих реакционных религиозно-националистических движе= ний и режимов полезен термин «клерикальный фашизм», первоначально использовавши= йся для характеристики «фалангистов» Франко (ниже я применю его к Исламской Республике Иран). «Клерикальный фашизм» - более общее (и менее пристрастное) понятие, чем идеологический стереотип «исламо-фашизма», так как включает в = себя симметричные угрозы миру и демократии со стороны сионистского иудео-фашизма= и христиано-фашизма американских религиозных правых, не говоря уже об индуист= ских фашистах в Индии. В заключении можно лишь отметить, что на ближайшую перспективу самая серьезная ненадуманная угроза, связанная с исламом, вероя= тно, заключается в том, что иррациональный крестовый поход, предпринятый Америкой против исламо-фашизма, может привести либо к ядерной войне, либо к концу демократии в США, где растет влияние иудео-христианской версии клерикального фашизма.

Как вирус исламизма вырвался из империалистической лаборатории

Как видим, годами при поддержке британцев= деятельность «Братьев-мусульман» распространялась далеко за пределы Египта. Не случайно в 1920-х годах в Египте появился первый арабский перевод «Протоколов сионских мудрецов». Эта антисемитская фальшивка была создана русской охранкой около 1905 года с целью обозначить «козла отпущени= я» и направить энергию растущего революционного движения в реакционное русло (погромы, черная сотня). Сегодня, как и в 1920-х годах, она служит отвлечен= ию гнева мусульманских масс от их деспотических правительств на сионизм и «упр= авляемый евреями» Запад.

В 1970-х годах, однако, это не удержало Израиль от поддержки и финансирования религиозной и социальной деятельности «Братьев» в оккупированных районах Газы и Западного берега через «Мусульман= ский центр». То был «тактический альянс» против палестинского сопротивления под руководством ООП. В 1980-х годах на основе палестинской организации «Братье= в» была создана исламская политическая партия Хамас, которая повела вооруженную борьбу как против ООП, так и против самого Израиля.[1= 4] Политика «разделяй и властвуй» продолжает приносить свои плоды и в двадцать первом веке, когда между силами Фатх и Ха= мас вспыхнула самая настоящая война, деморализовавшая палестинцев и проложившая путь для последних израильских вторжений.

Аналогичным образом, как показал отмеченн= ый наградой журналист Аллан Нэрн (Al= lan Nairn подрыва автомобилей, начиненных взрывчаткой, перед мечетями была впервые применена = ЦРУ в Ливане в 1970-х годах.[15] В 1980-х годах ЦРУ разыграло исламскую к= арту против коммунистов в Большой Игре между Россией и Западом за контроль над Афганистаном. Если Осама бин Ладен лично и не работал на ЦРУ в 1980-х (как Саддам Хуссейн), то его бойцы через пакистанские спецслужбы получали от США оружие и деньги на ведение войны против русских и афганских коммунистов (которые, между прочим, в годы своего правления принесли в Афганистан светс= кое образование, равноправие женщин и относительно низкий уровень коррупции).

На протяжении всей современной истории Ближнего Востока империалистический Зап= ад предпочитает покладистых реакционных деспотов демократам и националистам по той простой причине, ч= то содержать небольшую правящую клику, сохраняя за собой львиную долю прибылей, дешевле, чем уступить народным требованиям повышения зарплат, развития национальных экономик и более справедливого распределения нефтяных доходов.= В общем и целом, тактика «разделяй и властвуй» срабатывает. И если в парадигме «столкновения цивилизаций» исламский мир предстает как агрессивная, экспансионистская, идеологическая и военная угроза миролюбивому западному либерализму, то исторический опыт показывает, что западные правительства последовательно подавляли любые попытки демократических или светско-националистических преобразований на Ближнем Востоке.   Вспомнить хотя бы в 1953-й год в Иране, когда ЦРУ организовало свержение законно избранного правительства Ирана = и во главе с умеренно-националистическим премьер-министром Мохаммедом Мосаддыком, осмелившимся частично национализировать иранские нефтяные месторождения (согласившись при этом выплатить компенсацию британцам). Или франко-британско-израильское вторжение в Египет в 1956 году, когда светское панарабское правительство Насера попыталось национализировать Суэцкий канал= .

Причина, по которой сильный светский лиде= р и бывший «ценный кадр» ЦРУ Саддам Ху= сейн неожиданно превратился из заботливо опекаемого союзника в войне против аято= лл в исламского «Гитлера», не имела ничего общего с религией. Когда после поражения Ирана в кровавой = войне 1980-1988 годов Ирак стал единственной региональной державой, диктатор чрезмерно вырос в собственных глазах. Он попытался урвать для себя большую долю прибылей, и его успех = создал бы очень плохой прецедент. Чтобы окоротить Саддама - естественно, во имя «демократии» и «освобождения» иракского народа, - Западу понадобилось две в= ойны и интервенция. В качестве предлога= для вторжения администрация Буша Второго выдвинула связь Саддама с религиозным фанатизмом Усамы бен Ладена. Но в действительности баасистский Ирак был, возможно, самым светским, прогрессивным и передовым в технологическом отнош= ении государством региона. Например, при Саддаме женщины занимали половину рабоч= их мест на государственной службе, а также в образовании и медицине. Хорошо обученные иракские инженеры и администраторы, несмотря на американские санк= ции, успешно восстановили инфраструктуру страны, разрушенную в ходе первой войны= в Заливе – то, чего не удалось сделать компании Halliburton Еще один пример того, как империализм, играя с огнем, «создал» исламизм, а затем вдруг столкнулся с «непредвиденным результатом».

Исламские силы в Европе

Западная истерия вокруг исламизма в значи= тельной степени фокусируется на пятнадцати миллионах мусульманах, проживающих в настоящее время в Западной Европе. Рабочую лошадку иммиграции уподобляют деревянному коню, в котором затаились вражеские солдаты, готовые ограбить и перерезать ничего подозревающих «троянцев» в европ= ейской цитадели. Теорию троянского коня, правда, без расистской истерии, которая часто ее сопровождает, мы находим, например, на первой странице все той же N.Y. Times We= ekly <= span lang=3DEN-US style=3D'font-size:14.0pt;line-height:150%;mso-fareast-font-fa= mily: "Arial Unicode MS";color:black'>Book Re= view, где под заголовком «Пришельцы» сочувственно рецензируется книга Кристофера Кодвелла (Christopher Caudwell) «Размышления о революции в Европе: иммиграция, ислам и Запад.[16] Из рассуждений рецензента Ti= mes Фуада Аджами (Fouad Ajami), представляющего консервативный Гуверов= ский институт, следует, что эти потенциально опасные мусульманские «пришельцы» оказались в Европе благодаря либеральным «взглядам элит». «Коренное население Западной Европы, - пишет он, - не голосовало за то, чтобы турки и марокканцы жили в Амстердаме, курды в Швеци= и, арабы в Лондоне и пакистанцы и индусы в Брэдфорде и Западном Йоркшире». Адж= ами, сам ассимилированный иммигрант, приехавший в 1970 году из Ливана, описывает «пришельцев» как «смелых иммигрантов… стремящихся навязать свою волю приняв= шим их обществам, в которых царит моральный релятивизм и толерантность», а также как «гостей», которые «злоупотребили гостеприимством европейцев». Подобные рассуждения совершенно искажают действительность.

Во-первых, раз уж на то пошло, коренное население Пакистана, Индии, Ирана, Ирака, Алжира, Марокко и т.д. точно не голосовало за захват их стран Британской (Французской) империями. Не голосо= вали они и за разрушение своих культур и экономик, за перекачку их природных ресурсов в Европу. Запад ушел, оставив после себя массовую нищету и безработицу. А жители ограбленных стран были вынуждены «голосовать ногами» и искать работу (и спасение от постколониальных деспотов) в колониальных и постколониальных метрополиях.

«Элиты», протащившие троянского коня с иммигрантами, отнюдь не были доверчивыми и гуманными либералами, чрезмерно озабоченными страданиями экономических и политических беженцев. Это были практичные бизнесмены, которые нуждались в избытке дешевой рабочей силы для того, чтобы занизить высокие зарплаты и условия труда, завоеванные после Вт= орой мировой войны хорошо организованными коренными рабочими. Рабочие-мигранты, беженцы и нелегальные иммигранты, бесправные и находящиеся под угрозой депортации, представляли для европейского (и американского) капитала великолепный источник дешевой рабочей силы. И это «незваные гости»? Если они и были незваными, то только для коренных рабочих, которые видят в них своих конкурентов. Именно на этом дел= ают себе популярность расистские и антииммигрантские правые. Дешевая рабочая си= ла иммигрантов-мусульман – это «грязная тайна» роста европейского капитала в «славное послевоенное тридцатилетие». Во Франции, например, при попуститель= стве левых (социалистов, коммунистов и Всеобщей конфедерации труда) антирабский расизм настолько ослабил классовое единство, что бывший коммунистический «красный пояс» Парижа стал голосовать за расистский Национальный фронт Ле П= ена.

Что касается Ле Пена. Европейский белый расизм – это еще одна тема, замалчиваемая сторонниками теории троянского ко= ня, когда они обвиняют его жертв в отказе «интегрироваться» в европейское общес= тво. Спустя почти полвека, что прошли после завоевания Алжиром независимости, Франция остается de fa= cto сегрегированной республикой, исключающей= из общественной жизни арабов, составляющих примерно 10% ее населения. Естестве= нно, они, в основном, живут замкнуто и ищут поддержки в своих общинах. Прожив двадцать лет в Монпелье, городе на юге Франции с большой североафриканской диаспорой, я не видел ни одного арабского лица за окнами касс железнодорожн= ых вокзалов, на почте, вообще в любом государственном учреждении. Напротив, цветные граждане французских вест-индских департаментов полностью интегриро= ваны в государственную службу, образованные черные африканцы пользуются относительной терпимостью в соответствии со своим экономическим статусом. <= o:p>

Каждодневно иммигранты из мусульман и их рожденные в Европе дети испытывают боль и унижение, связанные с расизмом, социальным исключением и дискриминацией, если им вообще удалось избежать настоящих преследований и насильственной депортации из-за проблем с документами. И они должны быть благодарными? Поставьте себя на их место: представьте, что европейский империализм сделал вашу историческую родину непригодной для жизни, ваша сем= ья была вынуждена оторваться от родных мест и, в поисках работы или спасаясь от преследований, отправиться в Европу; там же к вам относятся как к людям низ= шего сорта. Вряд ли после этого вы будете «лояльными». Тем не менее, несмотря на дискриминацию, подавляющее большинство из пятнадцати миллионов небелых мусульман в Европе ведет обычную жизнь иммигрантов: пытаются свести концы с концами или подняться наверх, помогают детям и родственникам, оставшимся дома, и остаются безразличными к политике до тех пор, пока та не берет их за горло. Кроме того, как выясняет= ся, демографические страхи по поводу высокой рождаемости мусульманской иммигрантской общины Европы не подтверждаются фактами. Как показали известн= ый социолог Эммануэль Тодд (Emmanuel Todd) и его коллеги, уровень рождаемости в мусульманских странах быстро снижается. Если в 1975 году средний коэффициент рождаемости в этих странах был равен 6.8 детей на женщину, то в 2005-м - 3.7. В Алжире рождаемость упала до 2.6, а в Иране и Тунисе до 2… столько же, сколько во Франции![1= 7] Кроме того, несмотря на возросшую видимость ислама во Франции (спровоцированную официальным запретом на ношение платков и предсказуемым демонстративным неподчинением ему мусульманских девушек и женщин), практика ислама во Франции последн= ие двадцать лет стагнирует и, возможно, даже претерпела упадок.[1= 8] Еще более неожиданным является тот факт,= что смешанные браки франко-алжирских женщин выросли с 6.2% в 1975 году до целых 27.5% в 1990 году.[1= 9]

Миф о троянском коне возвращается

Несмотря на статистические данные о сниже= ние уровня рождаемости среди мусульманского населения Европы, миф о «троянском коне» - бомбе замедленного действия в виде растущего мусульманского населен= ия - продолжает жить. И несмотря на статистические данные об интеграции и даже смешанных браках среди иммигрантов-мусульман, они по-прежнему считаются опасными чужаками. Как мы видели, даже сверхумеренная N.Y. Times We= ekly <= span lang=3DEN-US style=3D'font-size:14.0pt;line-height:150%;mso-fareast-font-fa= mily: "Arial Unicode MS";color:black'>Book Re= view видит в них «пришельцев», и ее рецензент Фуад Аджами, сам иммигрант из Ливана, отчитывает их за черную неблагодарность: «второе поколение иммигран= тов, которое не испытывает никакой преданности по отношению к европейскому обществу». Критик Times негодует по поводу «враждебности нового исламизма к идее ассимиляции, к самому принципу гражданства». Здесь Аджами,= как и номинально антирасистское французское общество, явно путает «интеграцию» с «ассимиляцией». Он забывает также о том, что для утративших корни пакистанц= ев, живущих в Йоркшире, или алжирских детей, рожденных в мрачных новостройках на окраинах Парижа, гражданство может быть весьма условной идентичностью.

Как бы то ни было, безработица среди араб= ской молодежи во Франции, возможно, в три раза превышает безработицу среди французов, которая уже достигла 11 процентов. Трудно вообразить более благоприятную почву для роста исламского= или какого-либо другого экстремизма среди недовольной номинально мусульманской молодежи, нежели гетто на окраинах Парижа и других крупных французских горо= дов. Но что примечательно, молодежные беспорядки в гетто 2005 года, поводом для которых стала жестокость полиции, никак не были связаны с религией, и ислам= ские экстремисты в них замечены не были. На самом деле, исламскую тему тогда поднял не кто иной, как Саркози, в то время министр внутренних дел (полиции). Назвав сначала жителей трущоб «отбросами»= и пригрозив «вычистить их шлангом высокого давления», Сарко созвал Совет исламского духовенства Франции, назначенный говорить имени мусульманской общины. Он пообещал им выделить средства на строительство республиканских мечетей и медресе, которые должны будут готовить «французских» имамов, чтоб= ы в номинально «светской» Республике (которая финансирует также католическую церковь и ее приходские школы) существовали «ответственные» арабы, с которыми можно иметь дело.

Не подлежит сомнению, что множество фундаменталистских проповедников в мечетях по всей Европе (и в США) вербуют бойцов и пытаются навязать шариатский закон иммигрантским общинам. Они, одн= ако, не навязывают мусульманские обычаи окружающему обществу с его «моральным релятивизмом и толерантностью» (слова Аджами). К чему же еще может обращать= ся, в поисках идентичности, сердитая и недовольная молодежь на европейских улиц= ах и в университетах, кроме как к исламу, если правозащитные движения и профсоюз= ы не борются против дискриминации, не помогают регистрировать избирателей арабск= ого происхождения и не защищают их интересы? Приходится констатировать печальный факт: во Франции, где официально не признается существование расизма (а следовательно, расизм не является пунктом политической повестки), левые пар= тии – социалисты, коммунисты и троцкисты – только недавно озаботились привлечен= ием их голосов. В 2007 году только Национальный фронт под руководством дочери Ле Пена Марины пытался завоевать голоса арабского населения. Они выставили кандидатов-арабов, а на постере НФ во время президентской кампании были изображены две привлекательные молодые женщины: одна белая, а вторая явно североафриканского происхождения!

Конечно, сторонники теории исламского тро= янского коня приводят в ее пользу свидетельства, которые кажутся неопровержимыми: террористические акты, осуществленные смертниками, завербованными среди европейских мусульман. Свежа память о трех тысячах мирных американских гражданах, погибших в результате атак 11 сентября, и жертвах терактов в лондонском метро. Аджами начинает свое статью с упоминания о 200 погибших и тысячах раненых в результате теракта в Мадриде в 2004 году, который он назы= вает «местью мавра» (аллюзия к изгнанию последнего мавританского правителя Грена= ды в 1492 году). Но с этими поистине шокирующими свидетельствами в пользу теории троянского коня есть одна проблема: большинства этих ужасающих терактов организовывалось не в Европе, а из стран Ближнего Востока, где они воспринимались как месть за западную агрессию. Подобные теракты – неизбежное следствие ассиметричной войны, в которой у одной стороны есть беспилотники = Predator, истребители F-16 и кассетные бомбы, а другая использует канцелярские ножи и самодельные взрывные устройства. Но рядовые исполнители терактов, будь то иммигранты, европейские граждане или иностранцы, - всего = лишь агенты подлинных антагонистов Запада: радикальных исламистских государств и политических движений Ближнего Востока.

Таким образом, от теории исламского троян= ского коня остается следующее: 1) среди пятнадцати миллионов номинально мусульман= ских иммигрантов, которые более или менее мирно живут в различных частях Европы, несколько тысяч недовольных молодых людей примкнули к различным, соперничаю= щим между собой исламистским сетям; и 2) из этих рекрутов несколько десятков человек выразили готовность осуществлять теракты и становиться мучениками идеи. Исламские террористы-смертники представляют вполне реальную угрозу для потенциальных жертв терактов – мирн= ых европейцев, которые ездят на работу в электричках. Но вряд ли в обозримом будущем они захв= атят Европу. Какими бы страшными не были теракты смертников, источник этой угрозы находится не в Европе, а на арабо-мусульманском Ближнем Востоке. К нему сей= час мы и переходим. =

Радикальные исламские государства и политические движ= ения на арабо-мусульманском Ближнем Востоке

Исторически сегодняшний ближневосточный регион входил в состав мусульманской империи турок-оттоманов, существовавше= й с 1453-го по 1918 года и одно время простиравшейся от Центральной Азии до Мар= окко и до ворот Вены в Европе. Номинально Оттоманскую империю, хотя и терпимой к другим религиям, объединяла общая вера, официальная форма ислама. В 19 веке ослабевшая Оттоманская империя, прозванная «больным человеком Европы», стала объектом хищнических устремлений западных великих держав, особенно заинтересованных в нефти, начинавшей вытеснять уголь в качестве главного источника энергии в Европе. После открытия нефтяных месторождений в Иране и Ираке Германия – тогда растущая промышленная держава – включила Турцию в сф= еру своего влияния. Одной из главных военных целей Великобритании в 1914-1918 г= одах было отобрать у Кайзера монополию на оттоманскую нефть – цель, ради которой целые армии отвлекались от Западного фронта на борьбу с турками (вспомните позицию Черчилля в связи с Галлипольской операцией).[2= 0]

В результате раздела оттоманского наследс= тва между победителями в Версале Великобритании досталась львиная доля. На Ближ= нем Востоке были созданы протектораты, управляемые неоколониальными марионеточн= ыми правительствами. Когда в Ираке началось восстание местных племен, возмущенн= ых тем, что Великобритания посадила на трон шиитской страны суннитскую династи= ю, Черчилль приказал ВВС Великобритании под командованием полковника «бомбера» Харриса - будущего архитектора бомбардировок Дрездена во время Второй мировой войны - бомбить и расстрелив= ать с воздуха их лагеря и деревни. Хотя хрупкие аэропланы Черчилля и не были ст= оль внушительны, как беспилотные самолеты Обамы, они оказались достаточно эффективны против всадников, вооруженных саблями и мушкетами, а также против женщин и детей в палатках.= [2= 1]

Так произвольные границы, прочерченные в = 1919 году на картах в Версале, стали ли= ниями фронта сегодняшней гражданской войны. Спустя почти столетие США (в союзе с Великобританией в качестве младшего партнера) все еще подавляет те же восст= ания ради той же нефти. Одна из причин, по которой исламские движения стали настолько сильными, заключается в том, что они заполнили политический вакуу= м, образовавшийся в результате подавления демократических социальных движений = за права рабочих, женщин, студентов и национальных меньшинств. Глядя на сегодняшний арабо-мусульманский Ближний Восток, где светская, демократическ= ая, социалистическая альтернатива была исключена западным вмешательством и запа= дной поддержкой местных исламских реакционеров, мы не видим ничего, кроме различ= ных разновидностей деспотизма. «Не то чтобы Талибан был очень силен, - сказал о= дин афганский политик. – Главное то, что правительство оказалось слабым».[2= 2] Это наблюдение можно распространить на многие коррумпированные, деспотические, неэффективные, поддерживаемые Запад= ом режимы на Ближнем Востоке.

Когда там время от времени организуются п= оказушные выборы, исламские партии спешат заполнить политический вакуум. Например, по общепринятому мнению, причина, по которой Хамас одержал неожиданную победу = на палестинских выборах 2006 года, состояла в том, что возглавляемый Арафатом Фатх, согласившись в Осло стать израильским жандармом в обмен на слабое под= обие легитимности, сделался деспотичным, коррумпированным и неэффективным во взаимодействии с Израилем. Это вызвало у избирателей настолько сильное отвращение, что они проголосовали за образ честной, некоррумпированной, социально ориентированной исламской партии, готовой противостоять оккупанта= м. Тот же анализ, по-видимому, применим к алжирским выборам 1990 года, когда Исламский фронт спасения (FI= S) обошел историческую партию алжирской независимости, правящий Фронт национального освобождения (ФНО). В обоих слу= чаях результаты выборов, проведенных по канонам демократий западного типа, были отменены при поддержке самих западных демократий. Как только стали известны результаты палестинских выборов, Израиль и США отказались признать победу Хамаса, а в Алжире французы поддержали военный переворот, совершенной армие= й и ФНО. В обоих случаях это привело к длительным и кровавым гражданским войнам между исламистами и нелегитимными, поддерживаемыми Западом светскими диктатурами, войн, от которых больше всего пострадало гражданское население.

События в Иране, где исламистская партия все-таки захватила и удержала власть, развивались по более сложному, но, в сущности, тому же самому сценарию. В 1953 году, после того как ЦРУ свергло Мосаддыка и уничтожило иранскую демократию, США восстановили там монархию, посадив на павлиний трон Мохаммеда Реза Пехлеви (чей отец, как известно, был смещен его британскими покровителям= и в 1941 году за сотрудничество с нацистами). Новый шах был диктатором-садистом= и страдал манией величия, но дружил с США, проводил светские реформы и развив= ал образование. После четверти столет= ия экономического развития королевский павлин был сметен волной демонстраций революционных студентов, женщин и мужчин, унтер-офицеров, рабочих нефтепромыслов и техников, взращенных при его прогрессивном, но деспотическ= ом режиме. Какое-то время в иранской политике правили бал марксисты, феминисты= и революционные рабочие вместе со специалистами из среднего класса и вернувши= мися из изгнания демократами. Запад был всерьез напуган возможностью появления н= овых Мосаддыков и экспроприации нефтяных месторождений.

Так как же суровым, фанатичным, реакционн= ым аятоллам-бородачам удалость захватить власть? Во-первых, протеже Рокфеллера президент Джимми Картер сознательно настроил иранский народ против Америки, предоставив умирающему свергнутому = шаху убежище в США вместо того, чтобы пойти навстречу демократическим и националистическим силам.[23] Кроме того, демократические силы, выросш= ие под неусыпным оком шахской тайной полиции Савак, не имели готовой организационной структуры (за исключением оппортунистической коммунистической партии Туде, призвавшей к созданию народного фронта с «прогрессивными» исламистами Хомейни!). Аятоллы, напроти= в, были великолепно организованы. У них уже имелись религиозные сети в деревня= х и среди баазари (мелких торговцев и лавочников.- Прим. пер.). Следуя стратегии, очерченной годами ранее «Братьями-мусульманами», исламисты быстро проникли во все рабочие и соседск= ие комитеты, а также в революционную милицию. Сначала они призывали к терпимости и проповедовали идеи социа= лизма. Но затем пошли в наступление на своих светских противников, в результате че= го те были оттеснены на обочину политической жизни. А заодно аятоллы заключили сделку с Савак, занявшей после падения монархии выжидательную позицию. Когда пришло время, аятоллы закрутили гайки, и неожиданно леваки и демократы снова оказались в иранских тюрьмах.

До этого момента Иран, казалось, следовал давнему сценарию, по которому авторитарным правам отводится роль «спойлеров= »: в разгар кризиса они выходят на авансцену, чтобы расстроить социальные и политические планы демократических левых, а выигрывает, в конечном счете, Запад, который сохраняет контроль над н= ефтью. Но, как только аятоллы захватили власть, их уже было не остановить. Созданн= ая ими Исламская республика воплотила национальные устремления сильной страны с богатой историей, которой долго манипулировал, угнетал и унижал западный империализм. Иран должен был вернуть себе свой статус главной державы Западной Азии, какой бы= ла древняя Персидская империя, столетиями до нашей эры господствовавшая в реги= оне. Поначалу, несмотря на свой репрессивный характер, Исламская республика пользовалась народной поддержкой. Для Запада, однако, стало ясно, что если иранским революционерам сойдет с р= ук неповиновение Соединенным Штатам, то их пример радикальной независимости ст= анет заразительным. Бурлящие недовольством массы в прозападных мусульманских деспотиях на Ближнем Востоке восстанут, вооружаемые США диктатуры рухнут од= на за другой, и Запад лишится «своей» нефти. =

И снова империалистам пригодилась тактика «разделяй и властвуй». Соседний Ирак (подстрекаемый, финансируемый и вооружаемый США) развязал кровавую восьмилетнюю войну с Ираном, в время кот= орой происходили грандиозные сражения масштаба Первой и Второй мировых войн. Миллионы людей были убиты, изувечены или потеряли свои дома, а США, продава= вшие Ираку вооружения, получили не только политические, но и финансовые выгоды. (Помните знаменитую фотографию, на которой Саддам Хусейн пожимает руку генеральному директору компании Ha= lliburton Дику Чейни?). Обе страны были обескровле= ны, но у Саддама осталось столько современного американского оружия, что у него появился соблазн поглотить жирный, богатый нефтью соседний Кувейт. В самом деле, если Персия далеко, то почему бы Месопотамии не стать региональным хулиганом? В 1991 году Саддам, убежденный в том, что Государственный департамент дал ему зеленый свет, вторгся в Кувейт.[2= 4] Любимчик ЦРУ в одночасье превратился в нового «Гитлера», и США создали военную коалицию, чтобы поставить усатого выскочку на место. Однако, в отличие от своего сына-идиота, Буш Первый был достаточно умен, чтобы оставить у власти опирающийся на суннитов баасистский режим Саддама в качестве противовеса шиитскому Ирану. Он даже позволил Садд= аму бросить элитную республиканскую гвардию на подавление нетерпеливых шиитов и курдов, восставших после того, как антииракская коалиция пообещала их освоб= одить. Таким образом, в течение девяноста лет, с 1919 по 1999 годы, англо-американ= ские интересы безраздельно господствовали в нефтеносном ближневосточном регионе = за счет подавления или нейтрализации демократических и националистических революций и с опорой на реакционных деспотов, пока те оставались послушными.

«Вьетнамский синдром»

Итак, англо-американское господство над богатым нефтью Ближним Востоком держалось, главным образом, на разобщенност= и мусульман, которую империалисты подогревали коварной тактикой «разделяй и властвуй». В= ремя от времени приходилось прибегать к прямым вторжениям или устраивать государственные перевороты, но, в = общем и целом, на протяжении большей части 20 века в регионе сохранялась относительная стабильность. Понадобился гений Буша Второго и правых республиканцев, чтобы вторгнуться в 2001 году в уже беспомощный Ирак, разру= шить его инфраструктуру, передать власть проиранским шиитам, сдвинуть соотношение сил в регионе в пользу Ирана и успешно дестабилизировать весь Ближний Восток.

После восьми лет безнадежных войн Буша американцы выбрали президентом умницу-демократа, обещавшего закончить войну. Однако сразу же после избрания преемник Буша присоединился к американскому «маршу безрассудства» = на Ближнем Востоке. Как мы видели, президент Обама расширил зону боевых действ= ий в Афганистане, еще больше дестабилизировал находящиеся на грани гражданской в= ойны режимы Йемена и ядерного Пакистана и применил тактику устрашения, восстанав= ливающую против Америки весь арабо-мусульманский Ближний Восток. И все это под разго= воры о «завоевании умов и сердец». Причем, в отличие от случая Буша-младшего, мы= не можем объяснить упрямое нежелание Барака знать о последствиях проводимой им иррациональной политики эгоистическим интересом или очевидным расстройством личности.

Опасность сегодня не только в том, что действия администрации Обамы могут вызвать ядерную войну в Западной Азии. Эскалация начатой Бушем «Войны с террором» может иметь фатальные последствия также для демократии в самих США. Для иллюстрации этой опасности я позволю = себе сравнить сегодняшний ближневосточный кризис с кризисами 1960-х годов, во вр= емя которых Кеннеди и Хрущев играли друг с другом в ядерную «игру в труса». Я б= ыл организатором антивоенного движения во время берлинского кризиса, а также жуткого, на грани ядерной войны, противостояния по поводу русских ракет на Кубе. Позже я, благодаря своей информированности о поражениях Франции в Индокитае и Алжире, стал одним из первых критиков (1963) американского вторжения во Вьетнам. Меня ужасал риск, на который шли Джонсон и Никсон, но все-таки в то время я не был так напуган, как сейчас, спустя сорок лет, ког= да я наблюдаю за действиями США на Ближнем Востоке.

Почему? В шестидесятых президенты Кеннеди, Джонсон и Никсон имели с Хрущевым и его преемниками молчаливое соглашение: сдерживать региональные конфликты, воевать друг с другом только чужими рука= ми и ни в коем случае не прибегать к использованию ядерного оружия. Несмотря на = все обезьяноподобные жесты и угрозы, это соглашение соблюдалось. Доктрина "взаимного гарантированного уничтожения", официально принятая вооруженными силами США, сохраняла баланс страха, и обеим сторонам было что терять.

Сегодня же Обама не знает, кто через год окажется у ядерной кнопки в Пакистане. Нестабильный Пакистан имеет богатую историю политических убийств и военных переворотов. Пакистанские правительства укрывают исламских фундаменталистов= в своих силовых ведомствах и спускают их на =     региональных противников типа Индии и союзного ей Афганистана. В ходе своего недавнего наступления внутри Пакистана талибы были на пути к столице, пока в ситуацию по настоянию США не вмешались военные, устроившую кровавую = баню и гуманитарный кошмар. А тем временем отец пакистанской атомной бомбы, обвиненный в продаже ядерных компонентов северным корейцам, остается на сво= боде и пользуется влиянием. Парадоксальным образом, США и Совет Безопасности ООН выражают истерическую озабоченность по поводу наличия у Ирана ядерных реакт= оров, которые могли бы производить оружейный уран, но, кажется, никого не пугают неприкрепленные ядерные оруди= я на качающейся палубе Ближнего Востока: готовые к применению израильские, индийские и пакистанские атомные бомбы.

В шестидесятых, начиная с движений за гражданские права и «власть черных», уличные протесты являлись серьезным фактором политической жизни страны. СМИ не могли не уделять внимание движен= ию против войны во Вьетнаме. Наши диспуты-семинары, массовые демонстрации, акты гражданского неповиновения и отказа от воинской службы сыграли, таким образ= ом, признанную историками роль в окончании вьетнамской войны. Впоследствии побе= да демократии и здравого смысла над самоубийственным безрассудством была назва= на «вьетнамским синдромом», как будто наши протесты являлись болезнью, а не лекарством. Этот надуманный ярлык позволяет сегодняшним умникам отвергать с порога очевидную аналогию между милитаристской политикой в Ираке/Афганистан= е и той, что проводилась во Вьетнаме. Возникает вопрос: возможно ли сегодня так= ое успешное антивоенное движение в США? Увы, Пентагон и его союзники хорошо усвоили урок «вьетнамского синдрома»: для успеха империалистической агресси= и за рубежом необходимо ограничить личные свободы и права свободы слова, собрани= й и политической организации дома.

Американское секьюрити-государство (security state) долго готовит превентивную (или упреждающую) контрреволюцию. Полицию и другие силы безопасности сверх меры вооружили «Тазерами», водометами, разрывными гранатами, слезоточивым газом и смертоносными видами оружия для подавления беспорядков. Защищенные бронежилетами, пластиковыми щитами и шлемами Дарта Вейдера, обученные силовым методиками борьбы с беспорядками, репрессивные органы готовы к подавлению любого подозрительного собрания всяческих хиппи, извращенцев, феминоидов, гомиков, охранителей деревьев, мирников и других «потенциальных террористов», указанных правительством. Сегодняшних протестантов часто загоняют в огороженные «зоны свободы слова», далеко от места события, ставшего поводом для протестов, и, соответственно, от журналистов. Там мы можем сколько угодно маршировать по кругу, демонстрируя символику и скандируя лозунги друг для друга. Вспоминае= тся старый философский парадокс о шуме падения дерева в пустом лесу: «Если своб= одное слово произносится в пустом лесу и никто не слышит его, является ли оно свободным?».    <= /p>
Хуже того, сегодня уже стали рутиной необоснованные аресты и незаконные обыски антивоенных активистов и альтернативных журналистов, изъятие их<= span style=3D'mso-spacerun:yes'> компьютеров, камер и печатного оборудов= ания еще до того, как они организуют протесты. В Питтсбурге в 2009 году правительство ввело в город национальных гвардейцев из другого штата, а мес= тная полиция устроила облаву на участников экологической демонстрации еще до нач= ала экономического саммита! Очевидно, истеблишмент – который никогда не был благосклонен ко всякого рода активистам – склоняется к тому, чтобы демонтировать демократический клапан – тот самый, что свистел достаточно до= лго и громко, дабы помешать США пройти весь «путь безрассудства» во Вьетнаме. Г= де же вы, славные шестидесятые? Увы, они остались далеко в прошлом.

Но, как мне кажется, если иранцы нашли в = себе мужество выйти на демонстрации против Ахмадинеджада, то не все так безнадежно.

Империя versus демократия

Не нужно быть большим ученым, чтобы понят= ь, что американский «марш безрассудства» на Ближнем Востоке – попытка установи= ть империалистическую гегемонию посредством одной только военной силы – неизбе= жно приведет к катастрофическим поражениям США, если не ко всеобщей катастрофе.= Но какие альтернативы имеются правителей того, что некоторые называют «Империе= й»? Демократия? Возвращаясь к сравнению Ближнего Востока и Латинской Америки, мы видим, что главную угрозу имперским интересам США по ту сторону их южной гр= аницы представляет не реакционный национализм, а неожиданный подъем демократии по= сле десятилетий господства поддерживаемых США диктатур. Возвращение к относител= ьной демократии в этом регионе основывалось на росте сильных социальных движений бедноты, а также на расцвете национальных экономик. Сегодня латиноамериканс= кие региональные торговые группы открыто угрожают гегемонии США в Западном полушарии и приглашают на «задворки» Дяди Сэма китайских и других иностранн= ых капиталистов. Двухсотлетнему господству американцев в Латинской Америке, та= ким образом, приходит конец.

Этот стратегический проигрыш в Западном полушарии отчасти объясняется тем, что в последние десятилетия США всецело поглощены делами на Ближнем Востоке: без кота мышам раздолье. Как бы то ни = было, джин демократии выпущен из латиноамериканской бутылки, и США, несмотря на раздутую военную мощь, уже не в силах загнать его обратно. К несчастью, из этого исторического поражения Вашингтон, по-видимому, вынес следующий урок = для своей политике на Ближнем Востоке: «Хватит с ними нянчится! При малейшем признаке независимости или слабости со стороны марионеточного правительства надо «сменить режим» на более податливый или репрессивный. Надо говорить о «строительстве нации», «завоевании умов и сер= дец» и «развитии», но при этом выделять деньги на военную технику, наемников, по= дкуп противника и союзы с полевыми командирами и наркобаронами – в точности как = мы поступали во Вьетнаме, где мы победили бы, не сдай у нас нервы!».

Конечно, на Ближнем Востоке такой слепой милитаризм будет не более успешен, чем он был во Вьетнаме. Но он логически вытекает из основного противоречия капиталистического империализма со времен Первой мировой войны и последовавшего за ней революционного подъема 1917-21 годов: противоречия между империализмом и демократией. Если парламентская демократия, предоставлявшая свободу для игры различных собственнических интересов, была идеальной политической формой для утверждения буржуазно-капиталистической правления в 19 веке, то во время революционных кризисов двадцатого столетия возникла необходимость заменить ее диктатурой посредством «превентивной контрреволюции». Как раз в этом и заключалась историческая роль различных форм «фашистских движений», начиная с марша на = Рим, организованного Муссолини в ответ на движение фабрично-заводских советов 1919-1920 годов. Понятие «фашизм» включает в себя католический клерикальный фашизм иберийских диктаторов Франко и Салазара и, конечно, нацистский фашизм под руководством Гитлера, который бросил в концлагеря сначала профсоюзных активистов, социалистов и коммунистов, а только потом евреев.

Все эти фашистские движения получили широ= кую поддержку от имущих классов, правивших в капиталистических демократиях. США, Франция и Великобритания не просто «умиротворяли» Гитлера после его прихода к вл= асти. Начиная с двадцатых годов, на фоне углубляющейся депрессии и общественного кризиса в Европе, демократии как открыто, так и тайно поддерживали европейс= кие фашистские движения, видя в них противовес социализму, коммунизму и старой доброй демократии. В 1936 году они поддержали франкистских мятежников против легитимного правительства республиканской Испании.[2= 5] Но такое поведение было подобно игре с огнем, ведь фа= шизм – это не только фанатичная расовая (религиозная) идеология, но и крайняя фо= рма национализма. Чтобы выжить, германскому и итальянскому фашизмам потребовался экспансионистский и агрессивный тип режима, который проецировал бы каждый внутренний кризис вовне. Играя с огнем, западные капиталистические демократ= ии думали, что они умнее. До тех пор, пока выскочка Гитлер не завоевал континентальную Европу и не набросился на британские острова. Когда антииракская коалиция 1991 года изображала такое ничтожество, как Саддам Хусейн, «вторым Гитлером», ирония заключалась в том, что оба Гитлера были вскормлены западными демократиями.

Американский империализм слишком долго иг= рал роль Ученика Чародея и сейчас зависит от маленьких Гитлеров по всему миру. Каждый из них в любой момент может стать «государством-изгоем» или переметнуться на сторону конкурента – благо мир сегодня многополярный. Коне= чно, никакая возможная коалиция из региональных империализмов (Китай, Россия, Европейский Союз или даже все они вместе) не имеет военной или финансовой м= ощи, необходимой для военного противостояния американской сверхдержаве. Тем не менее, Америка, с ее хромающей экономикой, может снова оказаться «беспомощн= ым гигантом», как это было во Вьетнаме. Несмотря на искусственное восстановлен= ие на Уолл-стрит, Великая Рецессия 2008 года оставила Мейн-стрит в углубляющей= ся депрессии. Вследствие массового разочарования Обамой, не выполнившего своих обещаний «перемен», и активизации расистских религиозных правых, поляризаци= я в США достигла невиданного прежде масштаба. Больше всего нужно бояться того, = что сама Америка может пережить превентивную контрреволюцию и стать жертвой наш= его собственного иудео-христианского клерикального фашизма. <= /p>
Афинянин Фукидид в своей написанной в 5ве= ке до нашей эры «Истории Пелопеннеской войны» усматривает причину упадка афинс= кой демократии в противоречии между демократией и империалистическим экспансионизмом. Фукидид заявляет,= что его «История» «написана в бронзе», потому что, «учитывая человеческую приро= ду», в схожих обстоятельствам в будущем можно ожидать тех же результатов. Он был прав, но, вероятно, еще есть время остановить войны и спасти демократию. Грандиозная задача! С чего же начать? Что мы можем сделать перед лицом Безрассудства?

=

Ближневосточная проблема: как помочь в ее разрешении<= o:p>

В рамках капиталистического империализма,= с его неутолимой жаждой нефти, мирное и демократическое разрешение нарастающе= го ближневосточного кризиса невозможно. Возможна только непрерывная эскалация = войн и еще более варварские разрушения, со все более реальной перспективой ядерн= ой войны или превентивной контрреволюции в США. Шумиха вокруг «угрозы» радикального исламизма – это только симптом, а не причина болезни. С расширением зоны боевых действий на Йемен и нестабильный ядерный Пакистан, а также с оживлением религиозных правых в США, Америка втягивается в порочный круг, когда империалистические войны за рубежом оправдывают урезание демокр= атии дома. Погубят ли нашу демократию имперские амбиции, как это, согласно Фукид= иду, случилось с Афинами в 5 веке до н.э.?

Из нашего разочарования демократами во гл= аве с Обамой (а также новыми лейбористами Блэра и французскими социалистами) мы вынесли тот урок, что смена личностей и партий у власти ничего не меняет, а только отвлекает внимание от причин проблемы. Но отсюда не следует, что мы должны опустить руки или из отчаян= ия поддержать исламское «сопротивление», как это делают некоторые дезориентированные левые. Не нужно забывать о том, что «враг нашего врага» необязательно является нашим другом. Нет никакой пользы и в том, чтобы насы= лать «чуму на семейства ваши оба» и ждать краха капитализма и гипотетической мир= овой революции (я предпочитаю термин «планетарная эмердженция» (Planetary Emergence).

Многим сегодня становится ясно, что, в ко= нечном счете, надо будет менять систему. Но возникновение (эмердженция) новой сист= емы возможно только через мощные социальные движения угнетенных планетарного масштаба: женщин, рабочих, крестьян, идеалистической молодежи, коренных нар= одов и дискриминируемых меньшинств. Только такие движения, в сочетании с глобаль= ными всеобщими забастовками белых и синих воротничков в глобальных капиталистиче= ских корпорациях, способны изменить систему до того, как в результате ядерной во= йны или катастрофического изменения климата пробьет последний час нашей планеты. Если для этого понадобится «государственная измена» (или, скорее, «революци= я»), пусть будет так![26]

Первым шагом к построению таких планетарных движений должна стать солидарность с демократическими силами среди наших якобы «врагов» в мусульманском мире. Мы члены одной человеческой семьи и одного класса трудящихся (наемные работник= и, домохозяйки, специалисты, студенты, строители - против банкиров), и это просто-напросто наш моральный долг - протянуть руку солидарнос= ти собратьям, страдающим от двойного ига исламских фундаменталистов и вооружен= ных до зубов натовских оккупантов.    <= o:p>

Начать «думать глобально и действовать локально» мы можем с установления личных связей с представителями демократических сил (по большей части не замечаемых СМИ), которые в муках зарождаются на номинально мусульманском Ближнем Востоке. Наше место – на стороне мирных граждан, подобных нам самим: учителей, студентов, медицинских работников, офисных и заводских рабочих, профсоюзных активистов, государств= енных служащих и домохозяек, женщин и мужчин, геев и натуралов – людей, борющихся за свои права против двойного терроризма американских солдат, вламывающихся к ним в дома, и исламистов, взрывающих их рынки. Как же именно мы можем поддержать их борьбу?

Американское вторжение в Афганистан в 2001 году должно было принести «демократию», в частности, равноправие женщин, в эту якобы полностью отсталую страну. Трагическая ирония заключается в том, что в результате прихода на место Талибана коррумпированного исламского режима Хамида Карзая, с его шариатской конституцией и господством свирепых реакционных военачальников, положение афганских женщин только ухудшилось. Афганистан не был настолько отсталым, к= аким его изображала пропаганда. Еще в 1959 году в этой стране была отменена сист= ема пурда (запрет на участие женщин в общественной жизни), и женщины получили возможность посещать университеты с совместным обучением и работать вне дома. Еще больший прогресс был достигнут после 1978 года, когда Народно-демократическая партия, совершив государстве= нный переворот, уничтожила феодальные привилегии и конфисковала королевские земл= и, и даже после советского вторжения 1979 года. Все эти демократические достижен= ия были уничтожены после 1992 года, когда поддерживаемые США исламистские военачальники и партизаны свергли марионеточное коммунистическое правительс= тво. Настолько деспотическим было правление военачальников (сейчас восстановленное западной коалиц= ией), что, когда в 1996 году талибы взяли Кабул, значительная часть населения почувствовала облегчение. Но ненадолго.

К 2001 году афганские женщины и демократы были готовы приветствова= ть американских оккупантов как освободителей. Собрания джирга (совета старейшин, делегированных создать новое правительство) 2002 года проходили в атмосфере народного энтузиазма. По свидетельствам очевидцев: «Женщины и= грали ведущую роль на этих собраниях… Все делегаты сходились в том, что необходим= о в скорейшем времени ограничить власть военачальников и учредить подлинно представительное правление».[2= 7] Американские оккупанты, конечно, проигнорировали джирга, поставив у власти беспомощное реакционное марионето= чное правительство. Страна же погружалась в кровавый хаос. Как отмечает Зоя (Zoya), представительница Революционной ассоциации женщин Афганистана (RAWA), работающей среди афганских женщин с 19= 77 года: «Афганистан сегодня является свободной страной: свободной для насильн= иков женщин и детей, свободной для полевых командиров, для наркобаронов, террори= стов и оккупационных сил. Она не свободна только для народа Афганистана». Чтобы узнать больше о = RAWA и поддержать борьбу афганских женщин, зайдите на сайт = www.rawa.org.

Между тем в Ираке, который после предпринятого Обамой «рывка» в Афганистане= в основном выпал из поля зрения СМИ, остаются мощные американские базы и продолжается кровавая оккупационная/гражданская война. Женщины и профсоюзные активисты отчаянно борются за свои права (а иногда за жизнь), находясь между двух огн= ей: исламистскими боевиками, с одной стороны, и оккупационными силами США и марионеточным правительством, все еще применяющим антирабочее законодательс= тво времен Саддама Хусейна, с другой. Несмотря на преследования, иракские рабоч= ие и безработные организовались, проводят национальные конференции и успешно ищут международной поддержки от профсоюзов Японии, Европы и США. Чтобы узнать больше, принять участие = или пожертвовать определенную сумму, свяжитесь с организацией «Профсоюзы против войны» (Labor Ag= ainst = the Wa= r), США, на сайте http://www.uslaboragainstwar.or= g/

Что касается положения иракских женщин, то можно вспомнить, что до американского вторжения Ирак являлся современным обществом, в котором женщины занимали более половины рабочих мест в государственных учреждениях, трудились врачам= и, юристами и профессорами (несмотря на отвратительную баасистскую диктатуру Саддама). С начала оккупации в стране иракские женщины отважно борются в ра= мках Организации за свободу женщин Ирака (OFWI), не желая мириться с изнасилованиями и нападениями на женщин без платков, совершаемыми как оккупантами, так и мест= ными реакционерами. OWFI борется с практикой убийства «за честь семьи», изнасилованиями и секс-торговлей, процветающей при установленном американцами режиме. Именно эти женщины – а не убийцы-бородачи – представля= ют подлинное «иракское сопротивление», которое должны поддерживать порядочные люди. Чтобы узнать больше о борьбе иракских женщин и проявить солидарность, посетите сайт www.equalityiniraq.com

В Пакистане многострадальное гражданское население подвергается атакам одновременно Талибана, американских беспилотников и вооруженных сил жестокого коррумпированного пакистанского ре= жима. В результате недавних правительственных рейдов в долине Сват и Южном Вазиристане сотни человек были убито и, по некоторым оценкам, пять миллионов (!) стали беженцами. Однако менее чем два года назад протесты отважных пакистанских судей и последовавшие за ними массовые демонстрации привели к отставке поддерживаемого США военного правительства генерала Мушаррафа и восстановлению формальной демократии (какой она еще может быть в нищей стра= не, где политические партии контролируются небольшим числом богатых семей?). Бо= рьба продолжается даже сегодня – о ней свидетельствует противостояние крестьянок полиции и захват крестьянами, протестующими против захвата их земель, Пресс-клуба Карачи.[28]<= o:p>

В Иране в июне прошлого года, после того как крайне-правый действующий президент Ахмадинеджад открыто фальсифицировал результаты президентских выборов, массы отважных женщин и мужчин в течение нескольких дней, несмотря на жестокие действия полиции и исламской милиции, протестовали на улицах против нарушен= ия норм демократии и власти аятолл. Западные СМИ транслировали красочные кадры= протестов и были заполнены болтовней о «демократии», но реакция глав государств, начиная с Обамы и заканчивая Чаве= сом, была более чем сдержанной. Эти стихийные, самоорганизованные демонстранты – женщины и мужчины всех возрастов и социальных классов – все еще продолжают протесты, пусть и в менее ярких формах. Творчески освоив современные технол= огии вроде сотовых телефонов и социальной сети Twitter =

О чем не рассказывали СМИ, так это о серии забастовок иранских рабочих (естественно, нелегальных), прошедших весной прошлого года= на транспорте, в автопромышленности, в строительстве и даже на нефтепромыслах. Именно эти забастовки и подготовили почву для больших демонстраций в защиту демократии. Своим лозунгом рабочие, пародируя Маркса, избрали: «Нам нечего терять, кроме зарплат, которые нам не платят». Многие рабочие в индивидуаль= ном порядке приняли участие в демократических демонстрациях 2009 года; в знак солидарности с демонстрантами проводились однодневные забастовки. Иранский рабочий класс, неоднократно преданный движениями среднего класса, не испыты= вал никаких иллюзий в отношении «умеренных» кандидатов, у которых Ахмадинежад у= крал победу на выборах, или «зеленых» лидеров, в большинстве своем бывших чиновн= иков Исламской республики, у которых руки по локоть в крови.[2= 9] Мировой экономический кризис серьезно затронул Иран,= так что борьба будет только усиливаться. Иран – это современная развитая страна= с большим образованным населением, по большей части молодым, но умудренным опытом. Развитие событий в ней обещает быть интересным. Узнать больше об иранском рабочем движении и выразить свою солидарн= ость с кампанией «Руки прочь от иранского народа» (Hands Of= f th= e Pe= ople of= Ir= an) вы можете на сайте http://hopoi.or= g.

Проявляя солидарность с этими мирными женщинами и мужчинами, мы, жители Запада, можем помочь, по крайней мере, в конкретных вещах: например, в арен= де помещения для профсоюза или строительстве центров для женщин, переживших насилие в семье. Так мы можем стать «частью решения» (а не «частью проблемы= »). Вместе с нашими собратьями из гражданского населения Ближнего Востока мы в состоянии начать строить мосты международной солидарности и создавать сети, соединяющие освободительную борьбу угнетенного «колониального» мира с антикапиталистическим сопротивлением в империалистических странах. Этими простыми, полезными, конкретными действиями мы можем начать уже сегодня воплощать образ будущего планетарного социального движения, которое одно то= лько и в силах гуманно разрешить кризисы, создаваемые капитализмом.

Франция, , март 2= 010 г.