Письмо Ю. Самодурова

Юрий Самодуров

ЧТО Я ЗАЩИЩАЮ?

Письмо всем, кто меня поддерживает

Большое спасибо всем моим друзьям и симпатизирующим мне людям за выступления в нашу с Андреем Ерофеевым поддержку и защиту в связи с судом за выставку «Запретное искусство-2006». Но мне кажется, что во многих выступле= ниях в мою защиту имеется в виду не то, что я сам защищаю. Думаю, об этом стоит сказать.

Я отдаю себе отчет, что разрешенную мной в Музее и общественном цент= ре имени Андрея Сахарова в марте 2007 г. выставку «Запретное искусство» считают ошибочным и неправильным шагом все, все, все: от менеджера Харитонова[1] - до почти всех известных правозащитников= и знакомых и друзей Сахарова, от многих известных арткритиков и журналистов - до большинства моих друзей и близких. Имею в виду вменяемых оппонентов= , а не фашиствующих инициаторов судебного процесса. Что же я, в конечном счете, защищаю, оказавшись с выставкой «Запретн= ое искусство» диссидентом по отношени= ю к народу, к правозащитникам, к различным группам интеллигенции, к моим близким, друзьям и знакомым, наконец? Когда попытался найти ответ, последним звеном в цепи рассуждений, конечным пункто= м, который я так упорно защищаю, оказался, как бы это не звучало, язык современной художественной культуры, язык концептуального искусства, язык мысли. Да, последней точкой, последним пунктом, последним основанием за= щиты мной выставки «Запретное искусство», своевременности, уместности и целесообразности ее проведения, является для меня то, что современная культ= ура и современное российское общество, нуждаются, по моему мнению, в таком концептуальном художественном языке мысли (хотя ни народу, ни правозащитник= ам, ни интеллигенции он не нужен). И хотя это противоречие существует, я считаю, что такой язык мыслеобразов для российской культуры и для общества необходи= м, это язык адекватный сложности жизни, потому я так и упорствую.

Говоря другими словами, я защищаю принципиальный и важный для современной российской культуры и для российского общества художественный я= зык и характер выставки "Запретное искусство", ее высокий профессиональный уровень и конечно же защищаю целесообразность и уместность= ее проведения Музеем и общественным центром имени Андрея Сахарова. О современн= ых проблемах любой Музей профессионально обязан говорить современным языком.

Хотя в нашу с Ерофеевым поддержку нередко говорится, что устроители выставки «Запретное искусство – 2006» стремились сделать все от них зависящ= ее, чтобы избавить тех людей, которых отобранные для выставки произведения могут оскорбить, от их созерцания, – это= не так. Придуманное куратором выставки Андреем Ерофеевым конгениальное экспозиционное решение: фальшстена, за которой размещены работы, наглядно и пластически показывала существование цензуры в музеях. На выстав= ке «Запретное искусство» был представлен ряд работ, которые Ерофеев пытался, н= о не смог экспонировать в 2006 году на других выставках в силу запрета со стороны администрации. Работы представляют три главных направления цензурного контр= оля произведений современного искусства: элементы откровенной, вплоть до вульга= рной эротики, элементы нецензурной лексики, элементы религиозной символики в нер= елигиозном контексте. Среди авторов представленных= на выставке «Запретное искусство-2006» произведений: Илья Кабаков, Леонид Соко= в, Вагрич Бахчанян, Авдей Тер-Оганян, Александр Шабуров и Вячеслав Мизин, Вике= нтий Нилин и другие.

Когда в выставочном= зале была поставлена чистая белая фальшстена с отверстиями для глаз, демонстриру= ющая «ситуацию цензурного запрета» в логически чистом виде, вероятность возбужде= ния уголовного дела в связи с этой выставкой казалась мне очень небольшой. Я считал, что такое экспозиционное решение не только наилучшим образом переда= ет идею выставки, но и поможет защитить выставку и ее экспонаты от претензий и= от рук активистов Народного собора и иных подобных страшноватых организаций. О том, что фальшстена «предназначена уберечь» пришедших на выставку взрослых зрителей от созерцания неприятных для кого-то из них работ, я не думал, это смешно. На входе в выставочный зал и в пресс-релизе выставки была информаци= я, что зрителям до 16 лет вход не рекомендуется (это было сделано из-за показа работ с элементами вульгарной эротики и работ с элементами нецензурной лексики).

Что еще я защищал и защищаю? К вер= ующим и вере в Бога я всегда относился совершенно спокойно и терпимо. Принимая их= , я защищаю право художников и организаторов выставок использовать религиозные, культурные, государственные символы в «неродном» для них контексте и наделять их любыми «неродными» смыслами за исключением таких, которые провоцируют преступления ненависти (хочу заметить, что насмешка и ненависть разные вещи).

Я не принимаю прете= нзии РПЦ на духовное господство в современном российском обществе и высоко ценю художественные произведения тонко и остро высмеивающие такие претензии (у других религиозных институций таких претензий как у РПЦ нет). РПЦ как инсти= тут, основная политическая функция которого – защита и легитимация существующей сегодня в России недемократической политической системы и государства с запредельным уровнем социальных неравенств, не должна оставаться вне зоны критики средствами искусства. Лучше критика государства и РПЦ средствами искусства, чем революция и погромы.

= Ну и еще об одном. Самом сложном и спорном. Я защищаю также право художников-атеистов и руководителей учреждений культуры открыто показывать = на выставках работы, в которых религиозные символы используются художниками для выражения неверия в Бога и сомнения в его существовании. Право атеистов публично смеяться над религиозной верой как таковой, высмеивать ее, это – проблема для обсуждения. Атеистические работы советских карикатуристов в ст= иле 20-х - 50-х годов обычно грубы и пошлы, но работы даже такого художественно= го стиля (будь они созданы в 1920-1930 гг. или в наши дни)можно, я считаю, показывать сегодня в музеях и за организацию выставок с кощунственными с религиозной точки зрения произведениями судить кураторов и директоров музее= в и галерей по 282 статье УК о разжигании межрелигиозной розни и межнациональной ненависти нельзя. Гражданские судебные иски зрителей "о возмещении морального ущерба" к художникам и организаторам выставок с произведени= ями кощунственными с религиозной точки зрения возможны и законны, хотя, как мне кажется, для развития и защиты конкурентной политической системы в России непродуктивны. По-моему, административный и уголовный запрет применительно к показу произведений искусства должен действовать только на показ произведений, провоцирующих престу= пления ненависти к кому бы то ни было (за исключением, разумеется, авторов работ) и чему бы то ни было (за исключением самих произведений и музеев, которые их показывают).

8.12.09= .

[1] Харитонов* – нормальный человек, не разбирающийся в соврем= енном искусстве и не интересующийся им, давая 8 декабря 2009 г. показания в суде в качестве свидетеля обвинения, сказал, что ряд произведений данной выставки,= о которых он узнал из СМИ и видел в Интернете, оскорбляют и задевают его религиозные и гражданские чувства. После заседания суда мы дошли вместе до метро и разговаривали, и он спросил – почему я так упорствую в защите этой выставки