MIME-Version: 1.0 Content-Type: multipart/related; boundary="----=_NextPart_01C9D178.EE7B79C0" Данный документ является веб-страницей в одном файле, также называемой файлом веб-архива. Если вы видите это сообщение, значит, данный обозреватель или редактор не поддерживает файлы веб-архива. Загрузите обозреватель, поддерживающий веб-архивы, например Windows® Internet Explorer®. ------=_NextPart_01C9D178.EE7B79C0 Content-Location: file:///C:/819DA34F/file1823.htm Content-Transfer-Encoding: quoted-printable Content-Type: text/html; charset="windows-1251"

А.М. Коллонтай

Рабочая оппозиция

 

Что = такое «рабочая оппозиция»?

 

Что такое «рабочая оппозиция»? Надо ли в интересах нашей партии и мировой рабочей революции приветствовать ее существование или, наоборот – это явление вредн= ое, разлагающее партию, «политически опасное», как в одной своей речи во время дискуссии по профсоюзам недавно сказал тов. Троцкий?

Чтобы ответ= ить на эти вопросы, которые занимают и тревожат многих наших товарищей, рабочих и работниц, надо прежде всего выяснить: во-первых, кто входит в рабочую оппоз= ицию и как она сложилась? Во-вторых, в чем корень разногласия между руководящими товарищами наших партийных центров и рабочей оппозиции?

Очень харак= терно. И на это нельзя не обратить внимание наших центров, что в оппозицию входит передовая часть классово организованных пролетариев, коммунистов. Оппозиция состоит почти исключительно из профессионалистов, как показывают и подписи сторонников оппозиции под тезисами о роли производственных союзов. Кто такие профессионалисты? Рабочие, та часть передового авангарда русского пролетари= ата, которая на своих плечах вынесла все трудности революционной борьбы и не распылилась по советским учреждениям, утратив связь с рабочими массами, а осталась с ней связанною. Быть профессионалистом, сохранить крепкую живую с= вязь со своим союзом, а значит. И с рабочими своего производства за эти бурные г= оды, когда центр общественной и политической жизни был перенесен за пределы союз= ов, - это дело не легкое и не простое. Пенистые волны революции подхватили и да= леко увлекли от профсоюза лучшие, сильные и деятельные элементы промышленного пролетариата, раскидав кого на фронт, кого в советские учреждения, посадив третьих за столы с зеленым канцелярским сукном и груды «исходящих бумаг», «смет» и «предложений».

Профсоюзы обезлюдели. И только крепче всего пропитанные классовым пролетарским духом рабочие, настоящий цвет восходящего революционного класса, кого бессильна б= ыла развратить «власть», мелкое тщеславие, погоня за «советской карьерой» или советский бюрократизм, - остались внутренне связанными с массами, с рабочим= и, с теми самыми «низами», из которых они сами вышли и органическую связь с кото= рыми не вытравили никакие «высокие» советские посты. Как только полегчало на вое= нном фронте, и маятник жизни качнулся в сторону хозяйственного строительства, так эти типичные, неискоренимые по духу пролетарии, самые яркие и устойчивые представители своего класса поспешили сбросить «френчи», кожаные тужурки и отложить на стол папки «исходящих и входящих» бумаг, чтобы отозваться на молчаливый призыв своих братьев по классу, фабричных и заводских рабочих, миллионов русских пролетариев, влачащих и в советской трудовой России катор= жное позорно-жалкое существование… Классовым чутьем поняли эти товарищи, стоящие= во главе «рабочей оппозиции», что дело не ладно. Что за три года революции мы, правда, построили советские аппараты и утвердили принцип рабоче-крестьянской трудовой республики, но что сам рабочий класс как класс, как единая нераспыленная социальная единица с едиными однородными классовыми запросами, а следовательно, и однородной, выдержанной, четко-ясной политикой играет все меньш= ую роль в Советской Республике, все слабее окрашивает мероприятия своего же правительства, все менее руководит политикой и влияние на работу и направле= ние мысли центральных органов власти. В первоначальный период революции кто ста= л бы говорить о «верхах» и «низах»? Массы, именно рабочие массы и партийные руководящие центры – слились воедино. Те запросы, что в низах рождала жизнь= и борьба, находили свое более точное выражение, более четкую и научно обоснованную формулировку в руководящих партийных центрах. Противоположения верхов и низов не было и быть не могло. Сейчас оно есть, и никакой агитацие= й и никакими мерами «запугивания» не изгонишь из сознания широких масс образова= ния характерного нового «социального слоя» - советско-партийных верхов.

Профессиона= листы - существующее ядро рабочей оппозиции - это поняли, вернее, почуяли здоровым классовым инстинктом. Первое, что они сделали – это связаться с низами, вой= ти в своей классовый орган – профсоюз; орган, который всего меньше подвергся за = эти три года разлагающему влиянию скрещивающихся, посторонних, не пролетарских интересов (крестьянства и приспособившихся к советскому строю буржуазных элементов), уродующих наши советские учреждения и уводящих нашу политику из четкого классового русла в болото «приспособленчества»…

Итак, рабоч= ая оппозиция – это прежде всего пролетарии, связанные со станком или шахтой, п= лоть от плоти рабочего класса.

Рабочая опп= озиция удивительна тем, что у ней нет крупных, выдающихся личностей, то, что приня= то называть «вождями». Она родилась, как всякое здоровое, неизбежное, классово обоснованное движение, из недр широких рабочих низов, зарождаясь и пуская с= разу глубокие корни во всех концах Советской России, куда слух об оппозиции еще = не успел долететь.

«У нас поня= тия не имели о том, что в Москве идут разногласия и дискуссии о роли профсоюзов, - говорил делегат из Сибири на съезде горнорабочих, - а нас уже волновали те = же вопросы, что стоят перед вами». За рабочей оппозицией стоят пролетарские ма= ссы, или точнее: рабочая оппозиция – это классово спаянная, классово сознательна= я и классово выдержанная часть нашего промышленного пролетариата, которая счита= ет, что нельзя подменить великую творческую силу пролетариата в деле строительс= тва коммунистического хозяйства формальной вывеской диктатуры рабочего класса.<= o:p>

Чем выше подняться по лестнице советских и партийных «постов», тем меньше приверженц= ев оппозиции. Чем глубже уйти в массы, тем больше отклика находит платформа рабочей оппозиции[1]. Это характерно, это знаменательно, это следует учесть руководящим центрам н= ашей партии. Если массы уходят от «верхов», если образуется брешь, трещина между руководящими центрами и низами, - значит, в верхах не все благополучно, особенно тогда, когда массы не молчат, а мыслят, выступают, защищаются, отстаивают свои «лозунги». Верхи могут увести массу с прямого пути истории, ведущей к победе коммунизма только тогда, когда масса молчит, подчиняется, следует пассивно и доверчиво за вождями. Так было в 1914 г. при начале миро= вой войны, когда рабочие поверили вождям и решили: «Они лучше нас знают пути истории. Инстинктивное чувство протеста против войны нас обманывает, надо молчать, подавить его и слушаться старших». Но когда масса волнуется, шевел= ит мозгами, когда она упрямо голосует против лю= бимых вождей, часто подавляя чувство личной симпатии к ним, - тогда дело становится серьезным. И тогда задача партии не замалчивать разногласия, не обзывать оппозицию необоснованными, ничего не объясняющими кличками, а серь= езно вдуматься в вопрос, где же, в чем корень разногласия, чего хочет рабочий кл= асс, носитель коммунизма и его единственный творец…

Итак, рабочая оппозиция – это передовая часть пролетари= ата, не порвавшая живой связи с организованными в союзы рабочими массами и не расплывшаяся по советским учреждениям.

 

Коре= нь разногласий

 

Раньше, чем разобраться, в чем корень расхождения «рабочей оппозиции» с официальной точкой зрения наших руководящих центров, надо твердо запомнить два факта: прежде всего, что рабочая оппозиция родилась из недр промышленного пролетар= иата Советской России, что ее взрастили не только каторжные условия жизни и труда семимиллионного промышленного пролетариата, но я ряд отклонений, качаний, противоречий и прямо уклонений нашей советской политики от четких, ясных, классово выдержанных принципов коммунистической программы.

Во-вторых, что оппозиция не угнездилась одном каком-либо центре, не явилась плодом лич= ных раздоров и несогласий, а широко разлилась по всей Советской Республике, дру= жным ответным эхом со всех концов России откликаясь на каждую попытку товарищей рабочих сформулировать, выразить, оформить корень разногласий и определить: чего же хочет рабочая оппозиция.

Сейчас создалось впечатление, будто весь корень расхождений «рабочей оппозиции» с многочисленными течениями верхов заключается исключительно в различном понимании задач и роли профсоюзов. Это не верно. Расхождения глубже. Представители оппозиции не всегда умеют их ясно выразить и точно установить= , но стоит затронуть ряд вопросов строительства нашей, республики, и разногласия выявятся сразу по ряду основных положений хозяйственного и политического характера.

Впервые две точки зрения руководящих верхов нашей партии и представителей классового организованного в союзы пролетариата сказались на IX съезде партии по вопросу о «единоличии» и «коллегиальности». Оппозиции еще не было как сформированной группы, но характерно, что за «коллегиальность» выступили представители профсоюзов, т. е. чисто классовых по составу организаций, против высказывал= ись руководящие верхи партии, привыкшие расценить все явления под углом зрения советско-ведомственной политики, требующей изощренного умения приспособитьс= я к социально неоднородным, подчас политически противоречащим друг другу запрос= ам различных социальных групп населения (пролетариата, мелких собственников – крестьян и буржуазии в лице спецов и лжеспецов всех видов и формаций).=

Почему именно профсоюзы упрямо, не умея подкреплять свои доводы научно обоснованны= ми положениями, стояли за «коллегиальность», а защитники «спецов» одновременно отстаивали «единоличие»? Да именно потому, что в этом споре (хотя обе сторо= ны и отрицали «принципиально» значение вопроса) [столкнулись] по существу две исторические, непримиримые точки зрения. Единоличие – есть плоть от плоти индивидуалистического (т. е. из себя самого исходящего) мировоззрения буржуазного класса. Единоличие, т. е. оторванная от коллектив, «свободная», изолированная воля человека, проявляющаяся во всех областях – начиная от утверждения самодержавного главы государства и кончая самодержавием директо= ра завода, - это высшая мудрость буржуазного мышления. Буржуазия не верит в си= лу коллектива. Она любит лишь «сколотить массу в послушное стадо» и по своей единоличной воле погонять это стадо туда, куда найдет нужным руководитель.<= o:p>

Рабочий класс и его идеологи, наоборот, знают, что новые коммунистические задачи кл= асса осуществимы лишь путем коллективного совместного творчества, общих усилий с= амих рабочих. Тем теснее будет рабочий коллектив, чем больше воспитаны будут мас= сы в духе проявлений своей общей коллективной воли и общей мысли, тем полнее и скорее класс осуществит свою задачу, т. е. создаст новое, не распыленное, а единое, гармонически спаянное коммунистическое хозяйство. Только тот, кто практически связан с производством, может внести в = него оживляющие новинки. Отказ от принципа, именно от принципа коллективност= ь в управлении производством – был уступкой момента со стороны нашей партии, приспособленчество, уклонение от той частицы классовой линии, которую мы так страстно утверждали и отстаивали в первый период революции.

Почему это произошло? Как случилось, что наша выдержанная, закаленная в бою револю= ции партия позволила увлечь себя с прямого классового пути и начать колесить по тропинкам столь ненавистного ей же и так ею же заклейменного «приспособленчества»?

На это мы ответим ниже, пока же перейдем к вопросу о том, как образовалась и развилась «рабочая оппозиция».

Девятый съезд был весною. Летом оппозиция ничем себя не проявляла. Не было слышно о= ней ни на бурных дебатах о профсоюзах во время II съезда Коминтерна. Но глубоко= по низам шла своя работа накопления опыта и критической мысли. Эта работа нашла свое еще далеко не законченное проявление на партийной конференции сентября 20-го года. Пока еще мысль бродила в области отрицания, критики. Не было св= оих оформленных положительных предложений. Но уже ясно было, что партия вступае= т в новую полосу, что в ней идет брожение, что «низы» требуют «свободы критики»= и заявляют громогласно о том, что бюрократизм их душит, не дает простору для живой деятельности, для проявления инициативы.

Руководящие партийные верхи учли начавшееся брожение и, в лице тов. Зиновьева, надавали много словесных обещаний о свободе критики, о расширении самодеятельности м= асс, о необходимости бороться с вредными уклонами бюрократизма и о строго преследовании всех верхов, отступающих от принципа демократии… Сказано было много и изрядно хорошо. Но от слов до дела дистанция изрядная. Конференция сентябрьская, вместе с многообещающей речью Зиновьева, ничего не изменила н= и в партии, ни в жизни широких рабочих масс. Корень, питающий ростки оппозиции,= не был уничтожен. В низах шло, нарастая, глухое недовольство, критика, работа мысли.

Это глухое брожение докатывалось до руководящих верхов, плодя и там неожиданно обострившиеся разногласия. И характерно, что в центральных руководящих круг= ах нашей партии разногласия обозначились со всей остротой именно по вопросу о = роли профсоюзов. Это и естественно.

Сейчас этот пункт расхождения оппозиции и верхов партии, не являясь единственным, = все же составляет при данном положении вещей центральный вопрос всей нашей внутренней политики.

Раньше, чем рабочая оппозиция со своими тезисами и оформила те основы, на которых, = по ее мнению, должна покоиться диктатура пролетариата в области организации производства, руководящие верхи еще резко разошлись в своей оценке роли классовых рабочих организаций при воссоздании производства на новых коммунистических началах. ЦК партии разбился на группы, тов. Ленин против Троцкого с Бухариным как буфером посредине.

Только на VIII съезде Советов и непосредственно после выяснилось со всей очевидностью, что внутри партии имеется сплоченная группа, объединяемая, прежде всего, вокруг тезисов о зад= ачах профсоюзов, и что оппозиция эта, не имея ни одного крупного теоретика-лидер= а, встречая самый резкий отпор со стороны наипопулярнейших вождей партии, раст= ет и крепнет, а главное, стелится и стелится по трудовой России… Если бы она гнездилась только в Москве и Петрограде. Но нет, уже с Донбасса, с Урала, из Сибири и ряда промышленных центров в ЦК нашей партии летят донесения, что и= там «образуется и действует рабочая опп= озиция». Правда, оппозиция эта далеко не всюду выявляет себя на тех же пунктах, на которых сходятся рабочие столицы Советской Республики; порою в проявлениях, требованиях и мотивировках оппозиции много еще неясного, сумбурного, мелочн= ого, тогда как основные пункты упущены, но одно остается неизменным – это вопрос= о том: кому осуществлять творчество диктатуры пролетариата в области хозяйственного строительства? Органам = ли классовым по составу, непосредственно, жизненными нитями связанным с производством, т. е. производственным союзом или же советским аппаратом, оторванным от непосредственной, живой хозяйственно-производительной деятель= ности, к тому же смешанным по своему социальному составу? В этом корень расхождени= я. Рабочая оппозиция стоит за первое. Верхи нашей партии, как бы ни разошлись = их тезисы в отдельных менее существенных пунктах, в трогательном единении стоя= т за второе.

Что же это показывает?

Это показывает, что партия наша переживает свой первый серьезный кризис за время революции, и что от оппозиции надо не отмахиваться дешевыми словечками вроде «синдикализма», а надо всем товарищам призадуматься: чем вызван этот кризис= ? И на чьей стороне классовая истина – на стороне ли руководящих органов или на стороне здоровых классовым чутьем рабочих, пролетарских масс?

 

Кризис партии

 

Прежде чем рассмотреть основные пункты разногласий между руководящими верхами нашей партии и рабочей оппозицией, приходится поискать ответа на вопрос о том, как могло случиться, что наша партия, боевая, стойкая, могучая и непобедимая именно своей твердой и  ясной классовой линией, может начать уклоняться от этой выдержанной линии.

Чем дороже нам коммунистическая партия, сделавшая такой решительный шаг вперед = по пути освобожде6ния рабочих от ига капитала, тем меньше имеем мы права закры= вать глаза на ошибки руководящих ее кругов.

Сила нашей партии заключалась и должна и впредь заключаться в том, что руководящ= ие ее центры чутким ухом улавливают назревшие запросы и задачи, объединяющие м= ежду собой рабочих, и, уловив эти запросы, умели их направить так, чтобы через н= их толкнуть массы на завоевание еще одной исторической позиции. Так было. Но сейчас этого нет. Наша партия не только замедляет свой стремительный бег в будущее, но все чаще «благоразумно» оглядывается назад: а не забежали ли мы слишком вперед? Не пора ли приостановиться? Не разумнее ли стать поосторожн= ей, избегая смелых, еще не виданных в истории опытов?

Чем же вызвана эта «мудрая осторожность» (особенно ясно проглядывающая в недове= рии руководящих верхов партии к хозяйственно-производственным способностям рабо= чих союзов), которая за последнее время обуяла наши центры? Где причина?

 Если мы посмотрим повнимательнее на прич= ину, порождающую расхождение в нашей партии, то убедимся, что тот кризис внутри партии, какой сейчас имеется налицо, вызван тремя основными причинами.

Первая, главная, основная причина, - это те тяжелые исторические условия, в которых= нашей партии приходится работать и действовать. РКП принуждена строить коммунизм и воплощать в жизнь программу партии: 1) в обстановке полного развала и разор= ения народного хозяйства; 2) при неослабевающем в течение трех лет революции нат= иске империалистических держав и белогвардейщины; 3) рабочему классу в России вы= пало на долю воплощать коммунизм, строить новые, коммунистические формы хозяйств= а в стране экономически отсталой, с преобладающим крестьянским населением, где = не имеются еще налицо все экономические предпосылки (условия) для обобществлен= ия и централизации народного хозяйства и в которой капитализм не успел еще завер= шить полного курса своего развития (от неограниченной борьбы конкуренций первоначальных ступеней капитализма к высшей его форме – регулировке производства через хозяйские союзы – синдикаты, тресты).<= /p>

Естественно, что все явления тормозят практическое осуществление нашей программы (особен= но в основной ее части – строительства народного хозяйства на новых принципах) и вместе с тем вносят пестроту влияни= й, отсутствие единства в нашу советскую экономическую политику.

Из этой основной причины вытекают и две последующие. Прежде всего экономическая отсталость России и преобладание в ней крестьянства создает ту пестроту и неизбежно отклоняет в жизненной практике политику партии от ее твердо выдержанной в принципе, в теории ли= нии. Партии, стоящей во главе смешанного по социальному составу советского государства, приходится волей неволей считаться и с запросами «хозяйственно= го мужичка», с его мелкособственническими замашками и отвращением к коммунизму= , и с многочисленным слоем мелкобуржуазных элементов прежней, капиталистической России, всяких скупщиков, посредников, мелких торговцев, приказчиков, хозяйчиков, ремесленников и мелких чиновников, которые быстро приспособилис= ь к советским органам. Это они-то, главным образом, и заполняют советские учреждения, являясь «агентами» Наркомпрода, заведующими снабжениями армии, юркими «практиками» в различных главках и центрах. Недаром нарком продовольствия Цюрупа на фракции VIII съезда привел такие характерн= ые цифры, что в продовольствии занято 17 % рабочих, 13 % крестьян, менее двадц= ати процентов спецов, а остальные пятьдесят с лишним процентов – это бывшие «ремесленники, приказчики» и т. д. и «мелкий люд», в большинстве даже безграмотный (слова тов. Цюрупы), и что, по его мнению, служит гарантией их демократического происхождения, но ничего общего не имеющих с классовым пролетариатом, с производителями ценностей, с фабрично-заводскими рабочими.=

Именно этот слой, широко разлитый по советским учреждениям, слой мелкой буржуазии, мещанства с его враждебностью к коммунизму, приверженностью к косным нравам прошлого, с отвращением и страхом к революционным действиям, и разлагает на= ши советские учреждения, внося туда дух, совершенно чуждый рабочему классу. Это два мира, и мира враждебных. А мы в Советск= ой России принуждены убеждать и себя, весь рабочий класс, что мелкая буржуазия, мещанство (не говоря уже о крестьянстве в образе хозяйственного и трудолюби= вого среднего) великолепно могут ужиться под общей вывеской «вся власть советам», забывая, что именно в  ежедневной практике жизни интересы рабочих и пропитанного мелкобуржуазной психологией мещанства и крестьян неизбежно сталкиваются, дергая советскую политику в ра= зные стороны и искажая ее классовую четкость.

Помимо мужичка-хозяина в деревне и помимо мещанского (не рабочего, а именно мещанского) элемента в городе, нашей партии в ее советской государственной политике приходится считаться еще с влиянием представителей крупной буржуаз= ии в лице спецов-техников, инженеров, бывших воротил финансово-промышленного мир= а, всем своим прошлым связанных с капиталистической системой производства, не умеющих представить себе форм производства вне привычных для них рамок капиталистического хозяйства. Чем больше Советская Россия нуждается в специ= алистах в области техники и руководства промышленностью, тем сильнее влияние этих чуждых рабочему классу элементов на ход и развитие форм и типа нашего хозяйства. Отброшенные в сторону в первоначальный период революции, занимая= [в] самые трудные месяцы нашей революции, выжидательно, а то и открыто враждебн= ую к советской власти позицию (исторический «саботаж» интеллигенции), эта социал= ьная группа крупных воротил капиталистического производства, послушных, наемных, великолепно оплачиваемых слуг  капи= тала, с каждым днем приобретает все большее влияние и значение в политике[2].

Нужны ли имена? Каждый товарищ-рабочий, следящий за нашей внутренней и внешней политикой, сам вспомним не одно такое лицо…

Пока центр нашей жизни составлял военный фронт, влияние этих господ, этого чуждо= го рабочему классу элемента на правление нашей советской политики, особенно в области строительства хозяйства, было сравнительно ничтожно.

«Спецы», выходцы [из] прошлого, всем нутром своим тесно и неразрывно связанные с упраздняемым нами буржуазным строем, вкрапливались и в нашу Красную Армию, внося сюда свой дух прошлого (чинопочитание, «нашивки», отличия, слепую субординацию, вместо классовой дисциплины произвол бывших начальников и т. = д.), но на общую политическую линию Советской Республики их влияние не распространялось. Пролетариат не оспаривал их руководство в военном деле, здоровым инстинктом класса чувствуя, что в военном деле рабочий класс как к= ласс не может сказать нового слова, бессилен внести коренные изменения системы милитаризма, пересоздать ее сущность на новых классовых началах. Милитаризм военщины – порождение пройденных человечеством ступеней развития; милитариз= му, военщине, войнам – не будет места  в коммунистическом обществе. Борьба пойдет по иной линии, выльется в совершен= но иные формы, недоступные нашему воображению. Милитаризм доживает свой век в переходную эпоху диктатуры, и потому естественно, что творческого, классово нового, кладущего в основу для будущего развития общества рабочие как класс не могли принести в милитаризм, его фор= мы и систему. Есть и в Красной Армии блестки творчества класса, но суть военщины осталась прежняя, и руководительство выходцев из прошлых офицеров и генерал= ов прежней армии не настолько отклоняло советскую политику в военном деле в чу= ждую нам сторону, чтобы рабочие могли ощущать в этом смысле явный ущерб для себя= , т. е. для класса и его основных задач.

Не то в области народного хозяйства. Производств – его организация; это и есть суть коммунизма. Отдалить рабочих от организации производства, лишить их, т= . е. производственные организации – эти выразители классовой группировки пролетариата – возможности вносить свое творчество в производство, в организацию новых форм хозяйства, доверяясь «умению» специалистов, выдрессированных и подготовленных для ведения хозяйства при господстве совершенно иной системы производства. – это значит соскочить с рельс[ов] научно-марксистского мышления. Но как раз то и делается сейчас верхами нашей партии. Учитывая всю катастрофичность нашего хозяйства, все еще построенног= о на капиталистической системе (плата за труд деньгами, тарифы, категории труда = и т. д.), верхи нашей партии в припадке безверия в творческие силы рабочих коллективов ищут спасения от хозяйственной неурядицы – у кого? У выходцев из буржуазно-капиталистического прошлого, у дельцов и техников, творческие способности которых как раз в области хозяйства засорены рутиной, навыками, приемами капиталистического способа ведения производства и хозяйства. Это о= ни-то и вносят смехотворно-наивную веру в то, что коммунизм можно насадить бюрократическим способом. Там, где еще надо искать и «творить», они уже «предписывают»…

Чем больше фронт военный отступает перед фронтом хозяйственным на второй план и= чем острее и мучительнее наша нужда, тем устойчивее становится влияние той груп= пы населения, которая не только внутренне чужда коммунизму, враждебна ему органически, но и абсолютно бессильна проявить живое творчество в области отыскания новых форм организации труда, новых двигателей для поднятия интенсивности труда, новых приемов сочетания производства и потребления. Все эти техники, практики, деловые люди, которые выплывают на поверхность советской жизни, начиная накладывать руку на хозяйственно-производственную политику, оказывают свое давление на верхи нашей партии через советские органы и внутри этих органов.=

Партия оказывается в тяжелом и затруднительном положении, ей приходится в процессе управления советским государством прислушиваться и приспособляться к трем р= азнородным по социальному составу, а значит, и экономически разнородным по своим интер= есам группам населения. С одной стороны, пролетариат. Пролетариат требует наибол= ьшей чистоты и бескомпромиссности политики, спешного, форсированного марша на коммунизм. С другой стороны, крестьянство с его мелкособственническими поползновениями, симпатией ко всякого рода «свободам», и прежде всего, своб= оде торговли и невмешательству государства в его хозяйские дела. К крестьянству примыкает мещанин в виде «агента» советских служащих, снабженцев армии и т.= д., приспособившихся к советскому строю, но по своей психологии извращающих нашу политику в сторону мелкобуржуазных тенденций.

Но центр эти мелкобуржуазные элементы оказывают меньше влияния, но на местах, в провинции и в низах советской работы – влияние их огромно и зловредно. Нако= нец, третья группа населения – это люди практики, бывшие воротилы при капиталистическом строе. Это не магнаты капитала, разумеется, не Рябушински= е и Бубликовы, от которых очистилась трудреспублика еще в первый период революц= ии, но это бывшие самые талантливые слуги капиталистической системы производств= а, «мозг и гений» капитализма, его истинные творцы и оплодотворители. Весьма одобряя централистские тенденции советской политики в области хозяйства, уч= итывая всю пользу третирования и регулировки производства (этим же занимается капи= тал и в наиболее промышленно развитых буржуазных государствах), они хлопочут ли= шь об одном: чтобы вся эта «регулировка» шла не через рабочие органы (производственные союзы), а через их руки под фирмою советских хозяйственных аппаратов, главков, центров, Совета Народного Хозяйства, где они пустили уже достаточно прочные корни. Влияние этих господ на «трезвую» государственную политику наших верхов большое, значительно большее, чем это желательно. Вли= яние их сказывается и в линии утверждения и отстаивания системы бюрократизма (с уступками в сторону «улучшения», но не изменения самой системы). Оно ощущается особенно наглядно в области налажив= ания торговых сношений с капиталистическими державами, сношениями, идущими через головы как русского, так и иностранного организованного капитала. Оно сказывается в ряде мероприятий, урезывающих самодеятельность масс и утверждающих руководство выходцев из мира капиталистического прошлого.=

Среди всех этих разнородных групп населения нашей партии приходится лавировать, находя равнодействующую в политике, которая не нарушала бы единства государственных интересов. Отчетливая классовая политика нашей партии в процессе отождествления себя с советским государственным аппаратом превраща= ется все более и более в ту надклассовую политику, которая есть не что иное, как «приспособление» руководящих органов к разнородным и противоречивым интерес= ам социально разнородного, смешанного состава населения. Это приспособление ве= дет к неизбежным шатаниям, к неустойчивости, к уклонам и ошибкам. Достаточно припомнить зигзагообразный путь нашей политики по отношению к крестьянству, приведший нас от курса «на бедняка» к курсу на «хозяйственного трудолюбивого мужичка-собственника». Пусть этот курс политики свидетельствует о «политиче= ской трезвости» и «государственной мудрости» наших руководящих верхов, но истори= к, беспристрастно оценивающий ступени нашего господства, учтет и укажет, что в= от тут-то уже сказался «опасный уклон» от классовой линии, чреватая последстви= ями тенденция к «приспособленчеству», к лавированию…

Или вопрос о внешней торговле. Тут несомненная двойственность в нашей политике,= о чем свидетельствуют и непрекращающиеся трения между Коминтерном и Внешторго= м. Трения эти носят не только ведомственный характер – они глубже, и если бы э= та закулисная работа руководящих органов была вынесена на суд низов, кто знает= , во что бы вылились разногласия, отделяющие друг от друга народный комиссариат индел от торговых представителей республики за границей.<= /p>

Скрытые от низов ведомственные, но по существо социально более глубокие трения, необходимость советской политики приспособляться к трем  разнородным социальным группировкам нас= еления (рабочим, крестьянам и представителям прежней буржуазии) порождает вторую причину, вызывающую кризис в на= шей партии. И пройти мимо этой причины никак нельзя. Она слишком характерна, слишком чревата возможностями. Долг верхов партии в интересах жизнеспособно= сти и единства партии вдуматься в эту причину и извлечь необходимый урок из порождаемого ею широко расстилающего[ся] по низам недовольства.<= /span>

Пока рабочий класс в первичную эпоху революции ощущал себя единственным носителем коммунизма – единство в партии было полное. Не могло быть речи о верхах и н= изах в пооктябрьские дни, когда передовой слой пролетариата спешно осуществлял и закреплял один за другим пункты нашей классовой, коммунистической программы. Крестьянин, получивший землю, еще не осознал себя частью и полноправным гражданином совреспублики. Интеллигенция, специалисты, деловые люди и все мещанство, лжеспецы, постепенно пробирающиеся все выше и выше по ступеням советской лестницы под видом «спецов», выжидательно сторонились, давая прос= тор творчеству передовых рабочих масс.

Теперь наоборот; рабочий чувствует, видит, ощущает на каждом шагу, что «спецы», а = еще хуже – неграмотные и вовсе не вышколенные лжеспецы, «люди практики» выталки= вают «серого» рабочего за негодность и неприспособленность к практической сметке= и заполняют собою основные руководящие хозяйственно-производственные органы. А партия, вместо того, чтобы осадить этот чуждый рабочему классу и коммунизму элемент, потворствует им, ищет не у рабочих организаций, а именно у них спасения и избавления от хозяйственной неурядицы. Не рабочим, не союзным, классовым объединениям, а им дарит партия свое доверие. Рабочие массы это чувствуют; и вместо слитности, единства партии и класса получается брешь, не тождество, а разъединение… Массы не слепы. Какими бы словами популярнейшие вожди рабочих ни прикрывали своего отступления от четко классовой политики, своих уступок то «мужичку», то мировому капитализму, - в доверии, оказываем= ом ученикам капиталистической системы производства, мысы чуют, где начинается отступление. Рабочие могут питать самую горячую преданность и любовь к личн= ости тов. Ленина, могут восхищаться великолепным, несравненным ораторским талант= ом тов. Троцкого и его организаторскими способностями, могут чтить ряд других вождей как личностей, персонально, но, когда масса чувствует недоверие к се= бе, к творчеству класса, она, естественно, говорит:  нет, стой! Далее мы слепо не идем за вами. Давайте разберем положени= е. Ваша политика, выбирающая равнодействующую между тремя социальными группами населения, весьма мудрая политика. Но она пахнем старым знакомым приспособленчеством, оппортунизмом. Для сегодняшнего дня мы, быть может, с помощью подобной «трезвой политики» что-нибудь и выиграем, но как бы мы не попали на ложную дорогу, которая своими поворотами да зигзагами незаметно не увела бы от будущего в дебри прошлого… Недоверие класса к руководящим верхам растет, и чем эти верха трезвее, чем больше из них вырабатываются опытные «государственные мужи» с их политикой, скользящей на лезвии ножа между коммунизмом и уступками буржуазному прошлому, тем глубже пропасть между «верхами» и «низами», тем меньше понимания и тем болезненнее и неизбежнее кризис внутри партии.

Третья причина, объединяющая [sic] внутрипартийный кризис, - это то, что реально, на деле, практически за эти = три года революции экономическое и бытовое положение широких рабочих масс, производителей, фабрично-заводского люда не только не улучшилось, но стало тяжелее. Этого никто из руководящих верхов партии не отрицает. Глухое, но широко разлитое недовольство рабочих (заметьте, рабочих) имеет под собою реальную почву.

От революции непосредственно выиграло крестьянство; к новым формам советской системы и жизни прекрасно приспособилось не только мещанство, но и представители крупной буржуазии, занявшие ответственные и руководящие посты= в советских органах (в особенности, в области управления хозяйством), промышленностью или налаживанием торговых отношений с капиталистическим зап= адом [sic]. Один только основной класс советской республики, выносящий на своих плечах всю тяжесть ответственности периода диктатуры, в массе своей влачит позорно жал= кое существование.

Трудовая республика, управляемая коммунистами, этим «авангардом» рабочего класса, который, по словам тов. Ленина, «вобрал в себя революционную энергию класса= , не удосужилась поразмыслить о том, чтобы поставить не отдельные, случайно вынырнувшие перед совнаркомом ударные предприятия и отрасли промышленности в особо благоприятные условия, а массы, широкие массы рабочих и работниц – в сколько-нибудь человеческие условия существования.

Наркомтруд – самый мертвый из всех наших комиссариатов. В советской политике серьезно,= во всероссийском масштабе, не ставился и не обсуждался вопрос: что же надо и м= ожно сделать при современной тяжелой хозяйственной разрухе, учитывая все неблагоприятные внешние условия, для того, чтобы изменить быт рабочего к лучшему, чтобы сберечь его трудовую силу для производства, чтобы поставить труд рабочего в мастерс= кой в сколько-нибудь приемлемые условия? Советская политика отличалась до самого последнего времени отсутствием какой бы то ни было политической линии, како= го бы то ни было продуманного и намеченного плана в области организации быта рабочих и улучшений условий труда. Все, что делалось в этой области, делалось случайно, урывками, местной властью, под давлением самих масс.

Пролетариат геройски в эти три года гражданской войны нес неисчислимые жертвы революции= . Он терпеливо ждал. Но теперь, на переломе событий, когда нерв жизни республики перенесен на хозяйственный фронт, массовый рабочий считает излишним «терпет= ь» и «выжидать». Как? Разве не он строитель жизни на коммунистических началах? Т= ак возьмемся же за это строительство сами, благо мы лучше «господ из главков» знаем, где у нас болит…

Массовик-рабочий присматривается. Он видит, что до сих пор вопросу гигиены, санитарии, улучш= ению условий труда в мастерских, охраны здоровья рабочего и работницы, другими словами, организации быта и улучшению условий труда в нашей политике отводи= тся последнее место. Далее вселения рабочих семейств в неудобные и неприспособленные для них буржуазные квартиры мы не пошли в разрешении жилищного вопроса и, что хуже, до сих не приступили к практической разработ= ке плана реорганизации жилищ. К стыду нашему, не только в глухой провинции, но= в сердце республики – в Москве – процветают вонючие, перенаселенные, антигигиенические рабочие казармы, куда войдешь, и кажется, будто и революции-то не было… Мы все знаем, что жилищный вопрос не поддается разреш= ению в несколько месяцев и даже лет, что при нашей нищете он представляет особые трудности, но факты обостряющего, нарастающего неравенства в положении привилегированных групп населения Советской России и рядовых рабочих, «остова диктатуры» пролетариата, порождает и питает растущее недовольство.

Рабочий-массовик видит, как живет советский чиновник, «человек практики», и как живет он сам, тот, на котором держится диктатура класса… Он не может не учесть, что за все время революции всего менее уделено было внимания жизни и здоровью рабочего в мастерской, что где до революции существовали сколько-нибудь сносные условия, там они поддерживались фаб- и завкомами, а где их не было, где сырость, духота, вредные яды отравляли, заражали и изнуряли организм рабочего, там эти явления так и остались не устраненными… «Не до того было… Помилуйте, гражданский фронт…» И однако, чт= обы отремонтировать помещение для советского органа, находились и материалы, и рабочие руки… Попробовали бы мы посадить «спецов», «людей практики» в облас= ти торговых сделок с иностранным капиталом в те конуры, в которых продолжают ж= ить и трудиться массы пролетариев, они подняли бы такой вопль, что пришлось бы мобилизовать весь жилищно-земельный отдел для устранения недопустимой «бесхозяйственности», мешающей продуктивности работы специалистов.

Заслуги рабочей оппозиции в том, что вопрос организации быта рабочих со всеми будто мелочами, пустяковыми требованиями рабочих = она включила в общий народнохозяйственный план. Поднятие производительных сил не осуществимо без одновременной орган= изации быта рабочих на новых, целесообразных, коммунистических началах.

Чем меньше было до сих пор предпринято и намечено (я не говорю уже – осуществле= но) в этой области, тем глубже непонима= ние, отчуждение и значительный рост обоюдного недоверия между руководящими верхами партии и широкими рабочими массами. Нет единства, нет сознания общности нужд, запросов и требований. «Верхи одно, мы другое. Может, вожди и лучше умеют управлять страною, но на= шего рабочего дела, жизни мастерской, ее нужд и непосредственных задач – они не понимают и не знают». Отсюда инстинктивное доверие к союзным центрам и отшатывание от партии. «Свои-то они свои, да только попал в главк и ушел от нас… По-иному живет. Наше горе ему что? Не свое горе, стало!»

И чем больше партия наша выкачивала наиболее сознательные, преданнейшие элеме= нты из предприятий и союзов, перебрасывая их на фронт и на работу в советских органах, тем больше порывалась непосредственная связь широких рабочих масс с руководящими политическими центрами. Нарастала брешь, образовывалась трещин= а… И сейчас эта трещина дает себя чувствовать уже внутри самой партии. Рабочие ч= ерез рабочую оппозицию вопрошают: кто мы? Действительно ли мы хребет классовой диктатуры или же мы безвольное стадо, быдло, которое служит подпоркой для т= ех, кто, оторвавшись от масс и угнездившись под надежную сень партийной вывески, творит политику и строит хозяйство без нашего руководительства, без нашего классового творчества?

И как бы партийные верхи ни отмахивались от рабочей оппозиции, это та нараста= ющая здоровая классовая сила, которая несет особую жизненную энергию возрождения народного хозяйства и самой начинающей линять и пригибаться к земле коммунистической партии.

Итак. Три причины порождают кризис нашей партии: прежде всего, высшие, объективные условия, в которых протекает и осуществляется насаждение начал коммунизма в России (гражданская война, экономическая отсталость России, ее великая разр= уха после стольких лет войны); вторая причина: мешанный состав ее населения – семимиллионный пролетариат, затем крестьянство, мещанство, бывшая крупная буржуазия – дельцы всех видов и формаций, влияющих на политику советских органов и вливающихся в партию. В-третьих – пассивность партии в деле непосредственного улучшения положения пролетариата при неумении, бессилии соответствующих советских учреждений поставить и разрешить эти вопросы.

Чего же хочет оппозиция? И в чем ее заслуга?

Ее заслуга в том, что она вынесла перед партией все эти наболевшие вопросы, что она оформила то, что глухо бродило в массах и что уводило беспартийные рабо= чие массы все дальше и дальше от партии, что она ясно и безбоязненно бросила в = лицо партийным верхам: «Остановитесь, оглянитесь, призадумайтесь. Куда вы нас ведете? Не сбиваемся ли мы с классового пути? Плохо будет положение партии, если остов-то диктатуры – рабочий класс – останется сам по себе, а партия с= ама по себе… В этом гибель революции». Задача партии в момент настоящего кризис= а – бесстрашно участь свои ошибки, насколько ни были, и прислушаться к здоровому классовому зову широких масс рабочих: через творчество самого восходящего класса в лице производственных союзов к воссозданию и развитию производительных сил страны, к очищению самой партии= от затесавшихся в нее чуждых ей элементов, к выправлению работы партии путем возвращения к демократизму, к свободе мнений и критике внутри партии.<= /o:p>

 

О роли и задачах профсоюзов

 

Мы отметили в основных, хотя и беглых чертах, чем вызывается наш внутрипартийн= ый кризис. Теперь рассмотрим, каковы главные пункты расхождения верхов нашей партии и рабочей оппозиции. Пунктов этих два: роли и задачи профсоюзов в период воссоздания народного хозяйства <= /i>и организации производства на коммунистических началах и вопрос о самодеятельности масс и бюрократизме в партии и советах. Остановимся на первом вопросе – второй непосредственно вытекает из первого.

Период «тезисотворчества» в нашей партии по вопросу о профсоюзах закончен. Перед н= ами лежит шесть различных платформ, шесть партийных группировок. Такого разнообразия и «тонкости оттенков» еще не видала партия, и партийная мысль = еще никогда не обогащалась таким богатым творчеством формулировок по одному и т= ому же вопросу. Очевидно, вопрос важный, основной.

Так оно и есть. Дело идет о том, кому строить коммунистическое хозяйство и как его строить. Это же суть нашей программы. Это – ее сердце. Вопрос не меньшей, если не большей важности, чем вопрос о захвате политической власти пролетариатом. Только группа демократического централизма с тов. Бубновым во главе может быть настолько близорукой, чтобы находить, будто: «Вопрос о профсоюзах в настоящий момент отнюдь не имеет ни особо крупного объективного значения, ни особой теоретической сложности».

Естественно, что он волнует партию и что по существу это вопрос о том, куда [по]вернуть колесо истории – дать ему передний или задний ход? Естественно и то, что нет такого коммуниста, который остался бы в стороне от дискуссии о роли профсою= зов. В результате – 6 различных группировок.

Но, если внимательно проглядеть все тезисы различных, тончайших по оттенкам группировок, то окажется, что по основному вопросу – кому строить коммунистическое хозяйство и организовать производство на новых началах – существует только две точки зрения.= Одна, выраженная и запечатленная в тезисах рабочей оппозиции, другая, объединяющая все остальные оттенки многообразных, но по сути единых платформ.[3]

Что проводят тезисы рабочей оппозиции и как понимает она задачу и роль профсоюз= ов, точнее, производственных союзов, в настоящий момент? «Мы полагаем, что вопр= ос о восстановлении и развитии производительных сил нашей страны возможен лишь п= ри условии изменения всей системы организации управления народным хозяйством» (из докл[ада] тов. Шляпнико= ва 30 дек[абря ? г.], курсив мой – А.К.). Зам= етьте, товарищи, «при условии изменения всей системы». Что это значит? «Сущность спора, - говорится дальше, - заключается в том, какими путями наша коммунистическая партия в переживаемый переходный момент будет проводить св= ою хозяйственную политику: через организованные в союзы рабочие массы или чере= з их голову, бюрократическим путем, посредством канонизированных чиновников» (от= туда же). Вот именно: суть спора – будем ли мы осуществлять коммунизм через рабо= чих или через их головы руками советских чиновников. И пусть товарищи призадумаются: возможно ли осуществить, построить коммунистическое хозяйств= о и производство руками и творчеством выходцев из чужого класса, проникнутых рутиной прошлого? Если мы будем мы= слить по-марксистски, по-научному, мы ответим себе ясно и категорически – нет. Предполагать, что «люди-практики», техники, специалисты в области налаживан= ия капиталистического производства сумет вдруг выскочить за пределы тех обычны= х приемов, взглядов и подхода к труд= у, которые воспитаны в них, органически в них въелись за все их служение капит= алу, и начнут созидать новые коммунистические формы хозяйства (а в нахождении эт= их новых форм производства, новой организации труда, новых стимулов-побудителе= й к труду заключена вся суть), - значит забывать неоспоримую истину, что систему хозяйства изменяют не отдельные гениальные люди, а потребности класса.

Вообразите себе, если б в эпоху перехода от феодально-помещичьего хозяйства, построенн= ого на крепостном труде, к системе капиталистического производства с его якобы свободным наемным трудом в мануфактурах буржуазный класс, еще очень неопытн= ый тогда в организации своего капиталистического хозяйства, пригласил бы себе в роли главных организаторов мануфактур наиопытнейших, юрких и умелых управит= елей и приказчиков, помещичьих имений, привыкших иметь дело с рабски-безвольным, крепостным трудом. Что бы получилось? Сумели ли бы эти опытные люди, спецы в своей области, воспитанные на власти кнута, поднять производительность труда «свободного», хотя и голодного пролетариата, который имел все-таки возможно= сть уйти от грубой руки управителя мануфактуры, поступить в солдаты, стать поденщиком, бродягой, нищим, но все же уйти от постылого труда. Не развалил= и бы они начавшуюся складываться новую организацию труда и всю на ней построенную систему капиталистического производства? Отдельные управители крепостных крестьян, отдельные бывшие помещики, приказчики умели приспособиться к новым формам производства, но не из них вербовались истинные творцы и созидатели буржуазно-капиталистического хозяйства. Классовый инстинкт подсказывал хозя= евам первых мануфактур, что лучше медленно и неумело, да своим умом, своей «смет= кой» находить верный путь, определяющий взаимоотношения труда и капитала, чем позаимствовать непригодные, мертвящие приемы у устарелой, непригодной больше системы эксплуатации труда, не повышающей, а понижающей производительность. Классовое творчество верно подсказало капиталистам в эпоху первоначального капиталистического накопления, что вместо кнута приказчика и капиталиста [<= /span>sic] имеется другое погоняло к тр= уду – соревнование, конкуренция рабочих = перед лицом безработицы, нищеты. И капиталисты, уловив этот стимул, этот побудите= ль к труду, сумели его использовать в интересах развития новых, буржуазно-капиталистических форм производства, сразу подняв производительно= сть «свободного» наемного труда.

Буржуазия пять веков тому назад действовала ощупью, слепо, повинуясь лишь классовому = инстинкту. Она доверяла больше своей сметке, чем опыту умелых специалистов в области организации крепостных, помещичьего хозяйства. И была права, права историче= ски.

Мы обладаем великим орудием, помогающим нам находить кратчайший путь к победе рабочего класса, сокращающим его крестные страдания по этому пути и утверждающим новую систему хозяйства – коммунистическую. Это орудие – материалистическое понимание истории. И вместо того, чтобы использовать его, углубить наш опыт и проверить наши искания на истории, мы готовы отбросить исторические истины и пуститься в дебри слепых экспериментов – авось… Как бы тяжко ни было наше хозяйственное положение, до такого взрыва безнадежности = нам доходить нет основания. В отчаяние могут приходить капиталистические правительства, действительно стоящие с иссякнувшим творчеством капитализма в тупике, но не мы, не трудовая Россия, перед которой с октябрьской революции открываются небывалые, широкие возможности хозяйственного творчества, образование невиданных еще форм производства с неслыханно высокой продуктивностью труда. Но надо научиться брать не из прошлого, а давать про= стор творчеству будущего.

Это и делает рабочая организация. Кто может явиться творцом, создателем коммунистического хозяйства? Тот класс (а не отдельные гениальные выходцы прошлого), который органически связан с новообразующимися, мучительно перерождающимися  формами производс= тва более продуктивной и совершенной системы хозяйства. Какой орган, рабочие ли= производительные союзы или мешанный, чиновничий по составу хозяйственно-советский аппарат, м= ожет выявить, провести в дело творческие задатки в области новоорганизации хозяй= ства и производства? Рабочая оппозиция считает, что первый, т. е. рабочий, производственный, а не чиновничье-бюрократический и социально мешанный коллектив с сильным привкусом «дельцов» и «строителей» старого капиталистического закала, ум которых засорен мусором капиталистической рут= ины.

«Рабочие союзы от современного пассивного содействия органам народного хозяйства дол= жны быть вовлечены к активному и индивидуальному участию в управлении всем наро= дным хозяйством» (тезисы раб[очей] опп[озиции]). Искать, находить и творить новы= е, более совершенные формы хозяйства, нащупывать новые стимулы повышения производительности труда – могут лишь коллективы, наиболее неразрывно связа= нные с нарождающейся формой производства, из своего будничного опыта делая ряд практически мелких на первый взгляд, но теоретически высокоценных умозаключ= ений в области подхода к трудовой рабочей силе в новом трудовом государстве, где погонялом труда перестала быть безысходная нужда, безработица и конкуренция= на трудовом рынке.

Найти стимул, повод к труду – величайшая задача рабочего класса на пороге к коммунизму. Не кто иной, кроме самого рабочего класса в лице его классового коллектива, не в силах одолеть эту задачу.

Задача производственных союзов дает простор практическому опыту, классовой сметке в налаживании и нащупывании новых форм производства и организаторским способностям пролетариата, т. е. того класса, который один только может ста= ть творцом коммунизма.

Так подходит к делу рабочая оппозиция. Так понимает она задачи профсоюзов. Отсю= да один из важнейших пунктов ее тезисов: «Организация управления народным хозяйством принадлежит всероссийскому съезду производителей, объединяемых в профессиональные и производственные союзы, которые избирают центральный орг= ан, управляющий всем народным хозяйством Республики» (тез[исы] раб[очей] оппозиции). Этим пунктом обеспечивается простор для проявления классового творчества, не сжатого и не изуродованного бюрократическим аппаратом, пропитанным духом и рутиной буржуазно-капиталистической системы управления народным хозяйством. Рабочая оппозиция доверяет силе творчества своего же класса, класса рабочих. Из этого положения и вытекает вся ее дальнейшая программа.

Но как раз на этом-то пункте и начинается расхождение рабочей оппозиции с наши= ми руководящими партийными верхами. Не= доверие к рабочему классу (разумеется, не в области политической, а в области хозяйственно-творческих способностей класса) – вся суть тезисов, подписанных нашими руководящими верхами. Верхи партии не верят в то, что грубыми руками технически плохо вышколенных рабочих создадутся те основные мазки, контуры хозяйственных форм, из которых разовьется во временем стройная система коммунистического производства. И тов. Ленину, и Троцкому, и Зиновьеву, и Бухарину кажется, что производства – такая «тонкая штука», что тут нельзя б= ез «руководителей»; раньше «воспитай» рабочих, раньше «научи их», а там, [когд= а] подрастут, мы уберем учителей из ВСНХ и позволим производственным союзам овладеть управлением хозяйства[4].

Характерно, что все тезисы наших партийных верхов сходятся на одном существенном пункте: пока не давать производства и управления народным хозяйством в руки профсою= зов. Пока «погодить». Правда, точки зрения Троцкого, Ленина, Зиновьева, Бухарина расходятся по вопросу, почему не давать пока управления хозяйства профсоюзам, но положение о том, что пока э= то управление должно совершаться чрез = головы рабочих, посредством бюрократической, унаследованной от прошлого системы, -= на этом все сходятся, в этом все товарищи в верхах партии трогательно солидарн= ы.  «Центр тяжести работы профсоюзов в наст= оящий момент, - говорится в «тезисах 10-ти», - должен быть перенесен в область ор= ганизационно-хозяйственную. Профсоюзы, как классовые организации пролетариата, построенные по производственному принципу, должны взять на себя главную работу по организации производства» (курсив мой – А.К.)= . «Главную работу» - это растяжимо, не вполне точно, дает широкую возможность толкования, но и позволяет думать, ч= то платформа 1-ти больше даст простору профсоюзам в управлении народным хозяйством, чем цектранизм  т. Троц= кого. Так ли это? Дальше в тезисах 10-ти разъясняется, что надо понимать под главной работой союзов: «Самое энергичное участие во всех центрах, регулирующих производство, организации рабочего контроля, регистрации и распределении рабочей силы, организации об= мена между городом и деревней, деятельное участие в демобилизации промышленности, борьбе с саботажем, проведении всеобщей трудовой повинности и т. д.». И все= . Не ново и не больше того, что до сих пор делали профсоюзы и что не спасает наше производство и не помогает двинуть основной вопрос о развитии и восстановле= нии производительных сил страны. Чтобы не оставить уже никаких сомнений в том, = что в платформе 10-ти профсоюзам отводится не руководящая, а подсобная роль в народном хозяйстве, сказано: «В развитом виде (не сейчас, заметьте, а в развитом виде – А.К.) профсоюзы в процессе происходящей соц[иалистической] революции должны стать органами социалистической власти, работающими, как таковые, в соподчинении с другими организациями по проведению в жизнь новых начал организации хозяйственной жизни». Следующий вопрос идет о соп= одчинении профсоюзов ВСНХ и его органам. Какая разница со «сращиванием» т. Троцкого? Разница в методах. Тезисы 10-ти усиленно подчеркивают воспитательный характер союзов. В задачах профсоюзов - главным образом, в области организационно-хозяйственной и воспитательной. В вопросе= о роли и задачах профсоюзов наши руководящие верхи из политиков неожиданно превращаются в «педагогов».

Разворачивается прелюбопытный спор не о системе управления хозяйством, а о системе воспитания масс. В самом деле, перелистывая тезисы, стенограммы речей наших руководящих верхов, изумляешься неожиданно сказавшейся в них педагогической жилке. Каждый творец тезисов выдвигает свою наиболее совершенную систему воспитания рабочих масс. Но все= эти системы «воспитания» построены на отсутствии простора для опыта, для воспит= ания и проявления творческих сил воспитываемого. И в этом смысле, как педагоги, = наши верхи отстали от времени.

Дело в том, что задачу профсоюзов тт. Ленин, Троцкий, Бухарин и другие сводят не= к управлению хозяйством, не к овладению производством, а к средству воспитания масс. В дискуссиях некоторым товарищам казалось, что тов. Троцкий стоит за «огосударствление союзов» - не сразу, но постепенно, но все же признать за профсоюзами задачу управления народным хозяйством, как и сказано в нашей программе, и этот пункт как будто сближал Троцкого с оппозицией, в то время как группа тт. Ленина-Зиновьева, отрицая «огосударствление», центр деятельности профсоюзов и их задачи видят в «школ= е коммунизма». «Профсоюзы, - громит (Зиновьева) Троцкий, - нужны для черновой обработки» (= стр. 22 докл[ада] 30 дек[абря]). Сам Троцкий как будто иначе понимает задачи сою= зов; по его мнению, основная работа союзов – это организация производства. В это= м он глубоко прав. Прав т. Троцкий и тогда, когда говорит: «Поскольку союзы – шк= олы коммунизма, они становятся такими школами не в смысле общей коммунистической пропаганды в союзах (ибо при таком подходе к делу союзы играли бы просто ро= ль клубов) и не в смысле мобилизации членов союза для продовольственной и воен= ной работы, а в смысле всестороннего воспитания их членов на почве их участия в производстве» (докл[ад] Троц= кого 30 дек[абря]). Все это неоспоримые истины. Но упущено лишь одно: союзы не только школы «коммунизма», но и= творцы коммунизма.

Творчество класса упущено. Его подменяет т. Троцкий тем, что «действительными организаторами производства» внутри союза являются «руководящие в союзах коммунисты» (из доклада т. Троцкого от 30 дек[абря]). Какие коммунисты? По Троцкому (тезисы первой формации [sic]) – назначением тех, кого пар= тия по ряду соображений, часто ничего общего с хозяйственными и производственными задачами союза не имеющих, посылает и ставит на данный союзный или хозяйственный пост. Т. Троцкий откровенен. Он не верит в подготовительность= рабочей массы творить коммунизм и в муках искать, ошибаться, но созидать новые формы производства. Он и это высказал открыто и прямо. Он провел свою систему «палочного воспитания» масс и подготовки их к роли «хозяина» в цектране, переняв приемы обучения масс в ремесленных мастерских. Правда, после битья = по голове колодкой  ученик, ставши мас= тером, доведет дело своей забитостью до захирения, но зато, пока над ним палка хозяина-учителя, он - ничего себе, работает, производит.<= /p>

В этом-то, по мнению т. Троцкого, и есть перенесение центра вопроса с «полити= ки на производственные задачи». Поднять, пусть временно, производительность ка= кими угодно мерами – в этом вся суть, вся задача. К этому должна сводиться учеба= в профсоюзах по т. Троцкому.

Т. Ленин и Зиновьев с этим не согласны. Они «педагоги» более «современного тол= ка». «Много раз говорилось о том, что профсоюзы являются школами коммунизма. Что= это значит – школа коммунизма? Если серьезно брать это определение – это значит, что в школе коммунизма надо прежде всего учить и воспитывать, а не командовать (аплодисменты). Камеше= к в огород (Троцкого), и тов. Зиновьев добавляет: “Профсоюзы… выполняют огромную работу в пролетарском, а потом и чисто коммунистическом духе. Это основная (курсив мой – А.К.) роль профсоюзов”. Теперь у нас начинают это основательно забывать, когда думают,= что с профдвижением, с этой самой широкой рабочей организацией, можно обращаться слишком неосторожно, слишком грубо, слишком дубовато. Надо помнить, что у э= той организации есть особые задачи: не непосредственное командование, не начальствование, не диктаторство, а задачи, которые прежде всего сводятся к вовлечению миллионных масс в русло организованного пролетарского движения»…=

Итак, педагог т. Троцкий пересолил, переусердствовал в своей системе воспитания. = Но что же предлагает сам тов. Зиновьев? Давать в рамках союзов первоначальные уроки коммунизма, «учить их (массы) первоначальным основам пролетарского движения». Как? На живом практическом опыте, в практическом творчестве новых форм хозяйства (то, чего хочет оппозиция)? Ничего подобного! Группа Ленина-Зиновьева стоит за систему воспитания «прописями» и моральными поучениями, хорошо подобранными примерами. У нас полмиллиона коммунистов (из них, к сожалению, много «чужих», пришельцев из иного мира) на 7 мил. рабочи= х. Партия, по словам т. Ленина, вобрала в себя «авангард пролетариата», и отбо= рные коммунисты в тесном сотрудничестве со специалистами в советских хозяйственн= ых органах лабораторно выискивают формы коммунистического хозяйства. Эти комму= нисты, работающие под наблюдением «добрых педагогов» из ВСНХ, главков и центров, хорошие, примерные Вани и Пети – ученики-«пятерочники» при прежней 5-тибаль= ной системе. А рабочие массы в профсоюзах должны глядеть на этих примерных Ване= к и Петек и поучиться. Но рук своих к рулю управления не протягивать – рано. Не доучились…

По мнению т. Ленина, профсоюзы (т. е. рабочая, по существу, классовая организа= ция) вовсе не творцы коммунистических форм хозяйства, а «профсоюзы создают связь авангарда с массами, профсою= зы повседневной работой убеждают массы, массы т= ого класса»… и т. д.

Это уже не «палочная» система т. Троцкого. Не домострой. Это германская система Фребель-Песталоцци, основанная на «наглядном обучении». Профсоюзы ничего существенного не делают в хозяйстве, но они убеждают массы и служат связью с авангардом класса, с партией, которая (заметьте это= !) тоже сама, как коллектив, не управляет, не организует производство, а созда= ет советские хозяйственные органы мешанного состава, куда вливают и коммунистов

Которая система лучше – еще вопрос. Система Троцкого, во всяком случае, отчетливее и потому реальнее. На одних «прописях» и «примерах», взятых с добродетельных Петек и Ванек, педагогики не двинешь. Это следует помнить, и помнить твердо= .

Группа Бухарина занимает среднюю позицию или, вернее, пытается сочетать обе системы воспитания; заметьте, и группа т. Бухарина не признает за производственными союзами самостоятельного творчества в хозяйстве. По мнению т. Бухарина и его группы, профсоюзы «выполняют двойну= ю роль (так сказано в тезисах), с одной стороны, она (очевидно, «роль») – “шк= ола коммунизма”, посредник между партией» и беспартийной массой (это из Ленина), аппарат, вливающий широкие пролетарские низы в активную жизнь (заметьте, товарищи, а активную жизнь, а не в = творчество новых форм хозяйства, не в нащупывание и выявление новой системы производства); а, с другой стороны, они (очевидно, союзы) – и притом в возрастающей степени – составная ч= асть хозяйственного аппарата и аппарата государственной власти. Это уже из Троцк= ого, «сращивание».

Спор идет опять не о задачах союзов, а о методах воспитания масс через союзы. Троцкий стоит (точнее, стоял) за то, чтобы [с] помощью цектрановской системы вбивать мудрость коммунистического хозяйственного строительства в головы пр= офессионально организованных союзов и с помощью «назначенцев», «перетряхивания» и всякого рода чудодейственных мер, «по ударной системе» так перевоспитать союзы, что= бы они слились, срастились с советскими хозяйственными аппаратами и являлись послушными проводниками хозяйственных планов, разработанных ВСНХ. Зиновьев и Ленин не спешат слить и «срастить» союзы и советские хозяйственные аппараты. Союзы, говорят они, пусть остаются союзами. Управлять производством будут н= ами отобранные люди. Оргбюро на это мастер. Когда в союзах воспитаются добронра= вные и прилежные Пети и Вани – мы их «перельем» в советские хозяйственные органы= . И союзы исчезнут, растворятся.

Творчество в области хозяйства мы поручаем ВСНХ и другим советски-бюрократическим орга= нам, а союзам оставляем роль «школы»… Таков девиз Зиновьева-Ленина. Бухарин хочет «выиграть» на радикализме в системе внутри союзного воспитания, за что и заслужил выговор со стороны т. Ленина и даже обидную «кличку» «смидикомиста= ». Бухарин и его группа, подчеркивая воспитательную роль профсоюзов в современ= ной политической обстановке, стоит за самую широкую рабочую демократию внутри союзов. Выборность. Только выборность и не «условные», а обязательные кандидатуры профсоюзов. Помилуйт= е, какой демократизм! Почти сама рабочая оппозиция. Но с маленькой оговоркой: рабочая оппозиция признает профсоюзы управителями и созидателями коммунисти= ческого хозяйства. Бухарин же, вместе с т. Троцким и Лениным, отводит им роль «школ= ы» коммунизма и только. Почему не порадикальничать в вопросе «выборности», особенно когда знаешь, что эта выборность ни пользы, ни вреда системе управления производством не пр= инесет? Ведь управление хозяйством остается за рамками профсоюзов, вне их, в руках советских органов… Бухарин напомина= ет тех педагогов, которые ведут обучение по старой системе, «по книжечкам», от= сих пор, но зато поощряют «самодеятельность» учеников при выборах дежурного по классу, по столовой, по организации спектакля[5]

Так две системы великолепно уживаются и сочетаются. А что из этого получится, на что потом годны будут воспитанники педагогов-эклектиков – это уже вопрос ин= ой. Если б Ан[атолию] Вас[ильевичу] Луначарскому пришлось бы на педагогических собраниях опровергать подобные «эклектические ереси» - положение Наркомпроса было бы безнадежно…

Впрочем, не следует преуменьшать воспитательных методов наших руководящих товарищей = по отношению к профсоюзам. Они все, и тов. Троцкий в том числе, понимают, что в деле воспитания «самодеятельность» играет не последнюю роль. Поэтому они выискивают те области, где профсоюзы без вреда для общей, бюрократической системы управления производством могут проявить свою самодеятельность и сво= е хозяйственное творчество. Наиболее безвредной областью самодеятельности масс и «активного участия в жизни» (по Бухарину) могут проявлять профсоюзы в области улучшения быта. Рабочая оппозиция много отводит места улучшению быта, но рабочая оппозиция прекрасно понимает, что основная область классов= ого творчества – это создание новых хозяйственно-производственных форм, куда организация быта входит лишь как частность. По мнению же тт. Троцкого и Зиновьева, производство налаживают и создают советские органы, профсоюзам же предлагается заняться полезным, но узеньким делом внутреннего хозяйства. То= в. Зиновьев, напр[имер], видит «хозяйственную роль» профсоюзов в распределении прозодежды или поясняет: «Нет другой более важной задачи, как хозяйственная= »; «отремонтировать сейчас одну баню в Петербурге является делом в 10 раз более важным, чем прочитать 5 хороших лекций».

Что это: наивное смешение или сознательная подмена организационно-творческих за= дач профсоюзов в области производства и развития производительных сил узкими задачами упорядочения быта, хозяйственным распорядком? Несколько в иных выражениях, но ту же мысль мы встречаем у Троцкого. Тов. Троцкий предлагает великодушно профсоюзам проявлять самую широкую самодеятельность в области хозяйства.

Но в чем эта самодеятельность (или содействие в улучшении положения масс) сказывается? В том, чтобы «застеклить окна» в мастерской, засыпать лужу пер= ед заводом (из речи т. Троцкого на съезде горнорабочих)… Тов. Троцкий, помилосердствуйте! Это уже не просто из области «домоуправления», и если вы сведете творчество союзов только к подобным перлам самодеятельности, то сою= зы станут школами не коммунизма, а учебными заведениями для управляющих здания= ми… Впрочем, тов. Троцкий расширяет область «самодеятельности масс», привлекая = их не к самостоятельной организации быта на местах (так далеко заходит только «сумасбродная» рабочая оппозиция), а к восприятию уроков от ВСНХ по улучшен= ию быта рабочих. «Когда решают вопрос о рабочих, об их питании, об экономии рабочих сил, нужно, чтобы профсоюзы точно знали (не участвовали сами активно в данном деле, а только знали) не только в общих чертах, к= ак обыватели, а знали бы основательно всю текущую работу, которая совершается ВСНХ» (речь от 30 дек[абря]). Учителя из ВСНХ не только заставляют профсоюзы «выполнять» свои планы, но и «разъясняет ученикам» свои предписания. Шаг вп= еред по сравнению с системой цектранизма…

Но каждому мыслящему рабочему ясно, что, как ни полезно застеклить окна мастерской, в этом действии нет ничего общего с управлением производством. Производительные силы и их развитие остаются в этом случае ни при чем. А во= прос именно в том, как их развить. Как так построить хозяйство, сочетав новый бы= т с производством, чтобы сберечь наибольшую сумму трудовой энергии для производства, понизив сумму непроизводительного труда. Партия может воспита= ть красноармейца, политработника, вообще исполнителя уже оформившихся задач. Но партия не может воспитать строителя коммунистического хозяйства – лишь союз дает поле производственно-строительной деятельности.

Да и задача у ней не та. Задача партии – создать условия, т. е. простор для воспитания в широких рабочих массах, объединенных единств= ом хозяйственно-производственных задач, рабочего-творца новых приемов труда, новой системы использования рабочих рук, новой группировки трудовых сил. Чтобы победить разруху, чтобы создать коммунистическое хозяйство, рабочий должен, прежде всего, в мозгу своем род= ить новый метод организации труда и новые приемы управления хозяйством.

Но эта простая марксистская истина не разделяется сейчас нашими верхами. Почем= у? Да именно потому, что в верхах больше веры в чуждый нам элемент бюрократиче= ских и технических выходцев из мира прошлого, чем в творчество, стихийно здорово= е, классовое творчество рабочих. Во всякой другой области еще можно сомневатьс= я, кому должно принадлежать руководство: рабочему ли коллективу или бюрократам, специалистам в области просвещения масс, развития науки, организации армии, здравоохранения, но только не в области хозяйства. Тут вопрос бесспорен и я= сен для всех, кто еще не забыл историю.

Каждому марксисту известно, что воссоздание производства и развитие производительных страны зависит от двух условий (факторов): от развития техники и от целесообразной организации труда умелым повышением трудовой энергии, отыска= нием новых побудительных причин к труду. Так было при переходе от низшей ступени развития хозяйства к высшей на всем протяжении существования человечества.<= o:p>

В трудовой республике развитие производительных сил [с] помощью успехов техни= ки отступает на второй план по сравнению со вторым фактором – целесообразной организацией труда и творчеством новой системы хозяйства. Даже если б Совет= ской России удалось полностью провести план электрификации, не внося коренных новшеств в систему управления и организации хозяйства и производства, Россия только догнала бы в своей развитии капиталистические страны. Напротив, в вопросе о целесообразности использования трудовых сил и созидании новой системы производства – трудовая Россия находитс= я в особенно благоприятных условиях, дающих ей возможность далеко опередить все буржуазно-капиталистические страны в смысле развития производительных сил. Стимул (побудительная причина к труду) безработицы в Советской России уничтожен. Открывается возможность для рабочего класса, освобожденного от и= га капитала, сказать свое творческое, новое слово в области нахождения стимуло= в к труду и создания невиданных еще в истории человечества форм производства.

Но кто может проявить творчество, разумную сметку в этой области? Бюрократичес= кие элементы, заправители советских учреждений или производственные союзы, члены которых на опыте перегруппировки сил в мастерской набредают на творчески полезные, практические указания в области реорганизации и всего народного хозяйства?

Рабочая оппозиция отстаивает положение, что управление народным хозяйством – дело профсоюзов, и этим она мыслит более по-«марксистски», чем теоретически вышколенные верхи.

Рабочая оппозиция не настолько невежественна, чтобы не учитывать великой роли техни= ки и технически вышколенных сил. Она вовсе не мыслит создать свой орган управлен= ия народным хозяйством, избранный на съезде производителей, и затем распустить Совнархозы, главки и центры. Нет, она мыслит иное: подчинить эти необходимы= е, технически ценные центры управления своему руководству, давать им теоретиче= ские задания, использовать их так, как в свое время фабриканты и заводчики пользовались наемной силой специалистов-техников для осуществления ими намеченных и задуманных планов. «Спецы» могут внести громадный вклад в обла= сть повышения техники, могут облегчить искания класса – они нужны, необходимы, = как вообще необходима и ценна сама наука и ее расцвет для каждого восходящего и борющегося класса. Но буржуазные спецы, даже с приклеенным к ним ярлыком коммунизма, бессильны и духовно немощны в деле поднятия производительных си= л в государстве не капиталистическом, в деле нахождения новых приемов организац= ии труда и отыскания новых стимулов его интенсификации. Здесь слово за классом= , т. е. за его наиболее четким, рельефным выражением – за производственными союз= ами.

Когда на рубеже средних и новых веков класс нарождающейся буржуазии вступил в экономическую борьбу с экономически дряхлеющим классом феодалов, помещиков,= он не обладал никакими техническими преимуществами перед последним. Скупщику – этому первому капиталисту – приходилось закупать товар у того же кустаря, ремесленника, который [с] помощью ручных напильников, ножей и примитивных веретен создавал товар и для «своего барина», помещика, и для чужого скупщи= ка, с которым он вступил в «свободную» трудовую сделку. Но крепостное хозяйство, дойдя в своей организации до высшей точки, перестало давать избыток, начало= сь замедление роста производительных сил. Перед человечеством стоял вопрос: хозяйственный регресс (т. е. упадок) или же отыскание новых форм труда и, следовательно, новой системы хозяйства, которая повысила бы его производительность, раздвинула, расширила рамки производства и открыла новые возможности расцвета производительных сил.

Кто мог найти, нащупать новые пути в области реорганизации производства? Разумеется, только представители того класса, которые не были связаны рутин= ой прошлого, которые понимали, что резец и веретено в руках крепостного дает несравненно меньшую производительность по сравнению с тем же орудием труда,= но в руках якобы свободного, т. е. наемного рабочего, за которым стоит погоняло нужда…

И нарождающийся, восходящий класс, нащупав в нем основной двигатель производительности труда, построил на нем всю сложную - и по-своему великую= – систему капиталистического производства… Техники пришли на помощь капиталис= там много позднее. Основой являлась новая система организации труда, новое взаимоотношение труда и капитала.

То же и сейчас. Никакой специалист и техник, пропитанный рутиной прошлой систе= мы производства, не может внести живого, обновляющего творчества в области организации труда и налаживания, создания коммунистического хозяйства. Здесь слово за рабочим коллективом. И великая заслуга оппозиции рабочей, что этот вопрос глубочайшей важности она вплотную и напрямик ставит перед партией.

Тов. Ленин считает, что коммунистическое творчество в области хозяйства мы можем проводить [с] помощью партии. Так ли это? Прежде всего, как действует парти= я? Она, по выражению тов. Ленина, «вбирает в себя авангард революционного пролетариата». Затем она же распыляет его по советским, хозяйственным учреждениям, отчасти возвращая его в профсоюзы (лишенные, однако, поля деятельности в области руководства и строительства народного хозяйства), и = там эти вышколенные, преданные и, может быть, даже очень талантливые коммунисты-хозяйственники затушевываются, разлагаются в общей атмосфере рут= ины и бюрократизма, каким проникнуты аппарата, ведающие у нас «хозяйственным творчеством». Влияние этих товарищей стирается, ослабляется, творчество их глохнет.

Иное дело профсоюзы – здесь классовый со= став гуще, подбор сил однороднее, задачи, стоящие перед коллективом – тесно слиты с непосредственными бытовыми и трудовыми интересами самих производите= лей, членов фаб- и завкомов, заводоуправлений и правлений союзов. Творчество, искание новых форм хозяйства, новых двигателей для поднятия интенсивности т= руда – может рождаться только в недрах этого естественного классового коллектива. Совершать революцию может авангард класса, создавать экономическую основу господства нового общества может только весь класс в будничной практической работе своего основного классового коллектива.

Тот, кто не верит в творчество классового коллектива – а этот коллектив всего яр= че выражают профсоюзы, - тот должен поставить крест на строительстве коммунистического хозяйства. Ни тов. Крестинский, ни Преображенский, ни даж= е т. Ленин или Троцкий не выдвинут безошибочно черед партийный аппарат тех рабоч= их, которые способны найти, нащупать, указать новые подходы к труду, к системе производства – их подскажет только практика жизни тем, кто сам производит и одновременно организует производство.

Но именно это-то простое и ясное для каждого рабочего-практика положение и упускается из виду нашими верхами. Коммунизм нельзя декретировать. Его можно лишь творить живым исканием, временами ошибками, но творчеством самого рабо= чего класса.

В страстных дискуссиях между верхами нашей партии и рабочей оппозицией спор и= дет о том, кому доверяет наша партия строительство коммунистического хозяйства: ВСНХ со всеми его бюрократически= ми разветвлениями или производственным союзам? Т. Троцкий хочет так «срастить» ВСНХ с профсоюзами, чтобы с помощью первого поглотить вторых. Тт. Зиновьев и Ленин хотят так «воспитать» массы профсоюзов в духе коммунизма, чтобы безболезненно растворить союзы в тех же советских органах. Бухарин и все остальные сочинители тезисов, по существу, говорят то же самое, вариация ли= шь в формулировке, разница в словах. Суть едина[6]. Одна лишь рабочая оппозиция говорит иное, отстаивает классовые задачи пролетариата в самом процессе творчества и осуществления этих задач.

Руководящим хозяйственным органом в Трудреспублике в настоящий переходный момент должен быть орган, избранный производителями-рабочими. Все остальные производственно-хозяйственные советские аппараты являются проводниками хозяйственной политики этого основного хозяйственного органа трудовой республики. Все остальное – топтание на месте, говорящее о недоверии к творческим силам рабочих, недоверии, недостойном нашей партии, могуществом которой она обязана именно неиссякаемому революционно-творческому духу пролетариата.

Не будет ничего удивительного, если на съезде партии авторы различных хозяйственных платформ, за исключением рабочей оппозиции, сойдутся на взаим= ных уступках и компромиссах. В их спорах нет и существенных разногласий.

Лишь рабочая оппозиция не должна идти, да и не может идти на уступки. Это не зна= чит звать «к расколу». Нет, ее задача иная. Даже в случае поражения на съезде – оставаться внутри партии и шаг за шагом твердо отстаивать свою точку зрения, спасая партию и выправляя ее линию.

Еще раз кратко, чего же хочет рабочая оппозиция.

1)Создать орган управления народным хозяйством из самих производителей-рабочих.<= /o:p>

2) Для этой цели, т. е. для перехода союзов от пассивного содействия органам народного хозяйства к активному участию, к проявлению в них творческой инициативы рабочих, рабочая  оппози= ция устанавливает ряд предварительных мер, постепенность и порядок перехода к этой задаче.

3) Передача управления отдельной отрасли промышленности в руки союзов происход= ит лишь тогда, когда ВЦСПС признает данный союз достаточно подготовленным.

4) По всей линии назначение на административно-хозяйственные посты не допускае= тся без согласия союза. Все кандидаты союза обязательны. Все поставленные союзом работники – ответственны перед союзом и отзываются союзами.

5) Для проведения всего намеченного плана надо начать с укрепления низших ячеек союза, подготовляя фаб- и завкомы к управлению хозяйством.

6) путем сосредоточения в одних руках управления всем хозяйством республики (б= ез существующей двойственности ВСНХ и ВЦСПС) создается единство воли, облегчающее проведение единого плана создания коммунистической системы производства. Это ли синдикализм? Не есть ли это, напротив, то, что сказано и в нашей партийной программе? И не уклоняются ли= от нее, напротив, тезисы остальных тов= арищей?

 

О бюрократизме и самодеятельности массы

 

Бюрократизм или самодеятельность масс? Вот второй пункт разногласия между верхами парти= и и рабочей оппозицией. Вопрос о бюрократизме поставлен был, но крайне поверхно= стно обсужден на VIII съезде советов. Здесь, как в вопросе о роли и задачах профсоюзов, дискуссию направляют по ложному руслу. Спор и в этом пункте глубже, чем это кажется. = Суть его в том, какая система управления трудовым государством в момент созидания экономической базы коммунизма обеспечивает больший простор для классового творчества: система бюрократически-государственных органов или система широ= кой практической самодеятельности рабочих масс? Вопрос о системе управления – с= пор о двух взаимно исключающих друг друга началах: бюрократизм или самодеятельность? А его хотят втиснуть в рамки вопроса о способах «оживления советского аппарата»! Та же подмена предмета спора, как и в дискуссии о роли профсоюзов.

Надо ясно и определенно сказат= ь, что полумерами, изменением взаимоотношений между главками, местными органами управления и другими такими же мелкими, несущественными нововведениями, вро= де перетасовки ответственных работников или вливания партийных сил в советские аппараты, где коммунисты невольно поддаются общей системе «обюрокрачения» и растворяются среди чужих по духу выходцев из буржуазии, - никакой «демократизации» и никакого оживления советских аппаратов достигнуто не буд= ет[7].

Дело не в этом. Каждый ребенок= в Советской России знает, что задача в том, чтобы втянуть самые широкие трудо= вые массы рабочих, крестьян и всей трудовой мелкоты в строительство хозяйства, трудового государства и самой жизни. Задача ясная. Другими словами: разбудить инициативу, самодеятельность= масс. Но что делается для того, чтобы поощрять, облегчать самодеятельность? Ничег= о. Наоборот. Мы, правда, на каждом митинге призываем рабочих и работниц: «Твор= ите новую жизнь! Стройте! Помогайте советской власти!» Но стоит массе, группе рабочих или работниц принять к сердцу наш призыв и на практике попытаться е= го осуществить – как какой-нибудь из бюрократических органов, считающий себя обойденным, спешить дать рукам слишком прытким инициаторам… Каждый товарищ легко вспомнит десятки примеров, как рабочие вздумали сами организовать столовую, ясли, подвозку дров и т. д., и как каждый раз живой, непосредстве= нный интерес к делу умирал от волокиты, от мертвечины нескончаемых бумаг, хожден= ий по отделам, отказов, новых ходатайств и т. д. И там, где под горячую руку своими силами удалось бы оборудова= ть столовую, наладить подвозку дров или организовать ясли, получался «отказ» за неимением в центральных аппаратах предметов оборудования столовой, лошадей = для подвозки дров или помещения для яслей… А сколько горечи накапливается у раб= очих и работниц, когда они видят и знают, что, будь им дано право и возможность действовать, они сами наладили бы дело. Как обидно получать отказ в тех материалах, которые они уже разыскали, которыми заручились…

Инициатива падает, желание дел= ать отмирает: «Коли так – пусть сами чиновник и заботятся о нас». Получается вреднейшее разделение: мы, т. е. трудовой люд, а они – это советские чиновники, от которых все зависит. В эт= ом все зло.

Но что же делают верхи нашей п= артии? Пытаются ли они отыскать корень зла и открыто признать, что сама система, которую мы проводили и осуществляли через советы, не только не поощряет самодеятельности масс, а мертвит и убивает ее? Нет, наши верхи этого не делают. Наоборот, вместо тог= о, чтобы поискать, как поощрить инициативу масс, которая прекрасно вольется в = наши гибкие советские органы при известных условиях, наши верхи вдруг становятся защитниками, рыцарями бюрократизма. Сколько товарищей вслед за т. Троцким повторяют, что «мы страдаем не от того, что усвоили дурные стороны бюрократизма, а от того, что не усвоили его хороших сторон» («Об едином хозяйственном плане», Троцкий).

Бюрократизм – прямое отрицание самодеятельности масс, а потому тот, кто принимает за основу системы управл= ения трудреспублики принцип вовлечения масс в это управление путем поощрения самодеятельности, не может усматривать в бюрократизме ни хороших, ни дурных= сторон, а должен просто и ясно отрицать эту непригодную систему.<= /p>

Бюрократизм не есть явление, вызванное нашей нищетой, как уверяет тов. Зиновьев, и не отражение слепой «субординации» начальству, привнесенной из военного ведомства, как говорят другие, - явление это глубже. Оно проистекает из того же источника, который порождает нашу неустойчивую двойственную политику в отношении к профсоюзам:= из растущего влияния на наши советские органы социальных групп населения, чужд= ых по духу не только коммунизму, но и элементарным стремлениям и задачам пролетариата. Бюрократизм – бич, просочившийся в самую глубь нашей партии и проедающий насквозь советские органы, что отмечается не только рабочей оппозицией, но признается и многими более вдумчивыми товарищами, стоящими з= а пределами этой группы.

Сужена инициатива не только беспартийной массы (это еще было бы понятно и логично вытекало бы из напряженной атмосферы гражданской войны), но урезана до последней степени  инициатива членов партии. Каждый самост= оятельный почин, даже новая мысль, не прошедшая сквозь цензуру руководящего партийного центра, рассматривается как «ересь», как нарушение партийной дисциплины, как попытка нарушить права центра, который должен все «предвидеть» и все «предписать». А не предписал – жди.

Придет время, центр удосужится, предпишет, и тогда в строго указанных рамках – можешь проявлять свою «инициативу»…

Что бы произошло, если б, напр= имер, члены РКП - любители певчих птиц вздумали организовать общество «охраны пти= ц»? Дело как будто полезное, приятное и, во всяком случае, не грозит нарушить «государственные планы». Но это только так кажется. Сейчас завились бы бюрократические органы, которые предъявили бы свои права на налаживание это= го дела, «влили» бы общество в советский аппарат и этим умертвили бы непосредс= твенную инициативу, а взамен того развели бы кучу циркуляров и инструкций, которые задали бы работу еще нескольким сотням чиновников и усложнили бы почту и транспорт.

Суть бюрократизма, его вред не только в канцелярской волоките, как желают убедить нас товарищи, переносящие спор на почву «оживлении советского аппарата», а в решениях всех вопросов не путем обмена мнений, не живой, непосредственной инициативой заинтересованных лиц, а путем формального разрешения вопроса «сверху» единолично или до край= ности суженными коллегиями, где заинтересованные лица зачастую совершенно отсутствуют. Кто-то третий решает вашу судьбу – такова суть бюрократизма.

Перед растущими страданиями ра= бочего класса, рожденными неурядицей нашего переходного времени, бюрократизм особе= нно бессилен и немощен. Чудо энтузиазма в поднятии производительных сил и улучш= ении быта рабочих может совершить лишь ж= ивая инициатива заинтересованных рабочих масс, не стесняемая и не ограничиваемая= на каждом шагу иерархией «разрешений» и «предписаний». Марксисты, большеви= ки в частности, тем и были сильны всегда, что они не столько гнались за непосредственными, ближайшими успехами движения (эту линию преследовали оппортунисты, соглашатели), сколько стремились поставить пролетариат в такие условия, где бы создалась возможность закалить его революционную волю или развить его творческие способности. Инициатива рабочих нам необходима. Но мы ей-то и не даем простору.

Боязнь критики и свободы мысли, сплетающаяся с системой бюрократизма, доходит у нас порою до карикатурности= .

А между тем, какая же самодеятельность без свободы мнений и мысли? Самодеятельность проявляется в= едь не только в определенной инициативе, в работе, в действиях, но еще больше в самостоятельной работе мысли. Мы боимся самостоятельности масс, мы боимся дать простор классовому творчеству= , мы боимся критики, мы перестали доверять массам – вот откуда весь наш бюрократизм. И вот поему рабочая оппозиция и считает, что бюрократизм – наш враг, наш бич и величайшая опасность для жизненности самой коммунистической партии.

Чтобы изжить бюрократизм, угнездившийся в советских учреждениях, надо, прежде всего, изжить бюрократизм в партии. В этом и есть борьба «с системой». Как только партии, не в теории и не на словах, признает основой нашего управления самодеятельность масс – так советские аппараты сами, силой вещей снова превратятся в живые органы, осуществление революционно-коммунистических заданий и перестанут быть лишь аппаратами «учета», хранилищами бумаг или лабораториями мертворожденных инструкций, в = которые они все больше вырождаются.

Что же надо сделать, чтобы уничтожить бюрократизм в партии, чтобы осуществить в партии «рабочую демократию»?

Прежде всего, надо понять, что= наши верхи не правы, когда говорят: сейчас мы согласны несколько «распустить вож= жи в партии», пока на фронтах нам не грозит острая опасность. Но как только мы почуем опасность, мы вернемся к «военной системе» в партии. Не правы они потому, что надо вспомнить, что геройство спасло Петроград, отстаивало не р= аз Луганск, другие города и целые области? Одна ли Красная Армия? Нет, Геройск= ая самодеятельность и инициатива широких рабочих масс. Каждый товарищ вспомнит= ь, что именно в минуту острой опасности партия всегда взывает к самодеятельнос= ти масс, видя в ней якорь спасения. Правда, в момент опасности требуется усиле= ние классовой и партийной дисциплины, исполнительности, точности, самоотвержени= я, но между этими проявлениями классового духа и «слепой субординацией», какую= за последнее время развивает партия, - огромна разница.

Рабочая оппозиция, вместе с гр= уппой ответственных работников Москвы, требует во имя оздоровления партии и изгна= нии из нее вредного бюрократизма – проведения демократических начал не только в момент передышки, но и в случае обострения внутреннего и внешнего положения. Это первое и основное условие оздоровления партии, возвращения ее к принцип= ам собственной программы, от которой она под давлением чуждых ей элементов все более на практике уклоняется. <= o:p>

Второе условие, за которое со = всей решительностью стоит Рабочая оппозиции, - это очистка партии от непролетарских элементов. Чем крепче становит= ся советская власть, тем большее количество чуждых, карьеристских, обывательск= их, а подчас и прямо враждебных элементов присосеживаются к партии. Чистку надо провести основательную. Причем надо исходить из того, что наиболее революционные элементы из нерабочей среды влились в партию в партию в первый период по октябрьской революции. Партия должна стать партией рабочей, только тогда она сможет отражать стойко воздействие извне со стороны мелкобуржуазных элементов, крестьянства или привычных слуг капитала – спецов.

Рабочая оппозиция предлагает: перерегистрировать не рабочих, вошедших в партию после Октября, и исключить всех не рабочих, вошедших в нее после 1919 года, предоставив им право в 3-м= есячный срок апеллировать о приеме обратно.

Одновременно следует установить «рабочих стаж» для всех не рабочих элементов, стремящихся вернуться в партию или войти в нее, предложив каждому пробыть известный срок на физической раб= оте, в условиях жизни и труда рабочего.

Третьим решительным шагом к демократизации партии является «орабочение всех центральных органов», други= ми словами, так составлять губкомы, уездкомы и ЦК партии, чтобы обеспечить в н= их преобладающее влияние рабочих, связанных непосредственно с массами.

В тесной связи с этим пунктом требований рабочей оппозиции находится и пункт о превращении всех наших партийных центров, начиная от ЦК партии и кончая уездкомами, из органов, руководящих мелочами повседневной советской политики, вмешивающихся в назна= чения, перемещения и переброску сил с чисто ведомственной точки зрения, - в орган контроля над политикой советских аппаратов.

Мы уже отмечали, что кризис на= шей партии порождается скрещиванием трех родов тенденций различных по своему составу социальных групп – рабочего класса, крестьянства и мещанства и, наконец, остатков прежней буржуазии в лице спецов, техников и дельцов.=

Задачи общегосударственного характера заставляют как местные, так и центральные советские органы, комиссариаты и даже Совнарком и ВЦИК прислушиваться, приноравливаться к этим трем разнородным группам населения трудреспублики, отчего теряется устойчив= ость и чистота классовой линии, носителем которой в интересах революции должна остаться наша партия. Соображения «общегосударственные» начинают перевешива= ть интересы класса рабочего.

Для того, чтобы ЦК и парткомы = стояли на стороне чистоты нашей классовой политики и призывали наши советские орга= ны в порядку, каждый раз, когда в советской политике намечается уклон в сторону = от программы (наприм[ер], по вопросу о роли и задачах профсоюзов), необходимо сократить до возможного минимума пе= рсональное совместительство руководящих работников и советских органах и партийных центрах. Надо помнить: Советская Россия пока еще представляет собою не однородную по экономическим интересам, а, наоборот, разнородную социальную массу, государственной власти приходится объединять эти подчас противоречив= ые интересы, выбирать среднюю линию, балансировать.

Для того, чтобы ЦК нашей парти= и стал высшим идейных центром классовой политики, органом мысли и контроля над практической политикой советов, духовным воплощением основ нашей программы,= - необходимо, особенно в ЦК, сократить до минимума совместительства членов ЦК= и высших органов советской власти.

С этой целью рабочая оппозиция предлагает: для создания такого рода партийных центров, которые действитель= но являлись бы органами идейного контроля над советскими учреждениями и руково= дили бы этими последними в выдержанном классовом духе, а также для усиления внутрипартийной работы, провести повсеместно следующее: по меньшей мере, од= на треть всех наличных членов партийных центров персонально не должна совмещать партийной и советской работы.

Четвертным основным требованием рабочей оппозиции является: возвращение нашей партии к принципу выборности.

Назначение допустимо в виде ос= обых исключений, а оно стало «правилом». Назначенство – это характерный признак бюрократизма – стало явлением всеобщим, признанным, законным. Назначенство создает нездоровую атмосферу в партии, нарушая отношения равенства и товарищества, назначенство питает карьеризм, дает почву для кумовства и для других вредных явлений нашей партийной и советской практики. Назначенство понижает чувство ответственности лица, поставленного сверху, перед низами и углубляет пропасть между «верхами» и «низами».

Назначенец фактически находитс= я вне контроля, так как верхи не в состоянии следить за его действиями, а низы ли= шены возможности призывать его к порядку и сменять непригодного работника. Вокруг назначенцев создается обычно атмосфера казенщины, подобострастия, заискиван= ия, заражающая сотрудников и дискредитирующая партию.  Назначенство является полным отрицанием коллегиальности в работе. Назначенство питает безответственность. Назначенс= тво сверху должно быть упразднено и заменено выборностью по всей партийной лини= и. «Уполномоченными» могут быть только товарищи, выбранные в руководящие центры съездом или конференцией (например, члены ЦК, губкома, уездкома).

Наконец, необходимым условием = для оздоровления партии и для изживания бюрократизма внутри партии – это вернут= ься к тому положению вещей, когда все основные вопросы партийной жизни и советс= кой политики раньше обсуждаются низами, а затем уже суммируются верхами. Так бы= ло во времена подполья, так было даже в момент заключения Брестского мира.

Но так не бывает теперь. Несмо= тря на широковещательные обещания, принятые Всеросс[ийской] сентябрьской партийной конференцией, такой серьезный вопрос, как концессия, свалился как снег на голову массам.

И только вследствие обострения внутри самих верхов вопроса о задачах профсоюзов пункт этот вынесен был на широкую арену дискуссий.

Широкая гласность, свобода мне= ний, свобода дискуссий, право критики внутри партии и среди членов производствен= ных союзов – таков решительный шаг к упразднению системы бюрократизма.

Свобода критики, обеспечение за течениями права свободных выступлений на партийных собраниях, право дискусс= ий – сейчас уже перестало быть требованием одной рабочей оппозиции. Под растущим давлением масс целый ряд мероприятий, на которые указывали низы еще до Всероссийской конференции, теперь стали официально признанными истинами. Ст= оит почитать платформу МК по партийному строительству, заготовленную к съезду, чтобы сказать: оппозиция может гордиться своим растущим влиянием. Не будь е= е, разве можно было бы ожидать подобного «полевения» от МК? И все же нельзя переоценивать это «полевение», пока оно является лишь декларацией к съезду.= Как бы не случилось с этой платформой того, что за эти годы неоднократно совершается с постановлениями наших верхов: на съездах и конференциях под свежим напором низов они принимают самые радикальные решения, но пройдет съ= езд, жизнь входит в свою колею, и решение остается забытым пожеланием…

Разве не так было с постановле= нием VIII съезда о чистке партии от «пр= имазавшихся» элементов? О большей разборчивости при приеме в партию не рабочих? А что ст= ало с постановлением партийной конференции 20 г. о замене назначенства рекомендациями? Не устранены неравенства внутри партии, несмотря на неоднократные постановления с этой области. Что касается преследований товарищей, имеющих «особое мнение», не согласное с предписанием сверху, то = оно фактически не устранено… Таких примеров можно насчитать много. Но если эти решения не проводятся, значит, надо устранить основную причину, мешающую их осуществлению, т. е. убрать из партии тех, кому не выгодна гласность, строгая ответственность перед низами и свобода критики. Не выгодно же это либо не рабочим элементам в партии, либо раб= очих с обуржуазившейся психологией под влиянием этих же элементов. Мало очистить партию от не рабочих элементов перерегистрацией, усилением контроля при при= еме и т. д., надо еще суметь открыть широкий доступ рабочим в партию. Надо облегчить вступление рабочих в партию, надо в самой партии создать более товарище= скую атмосферу, чтобы рабочий чувствовал себя в ней дома, чтобы в ответствен= ном работнике партии он видел не начальство, а более опытного товарища, готового поделиться с ним знаниями, опытом, готового отнестись внимательно к его нуж= дам и запросам. Скольких товарищей, особенно молодых рабочих, мы отталкиваем от партии тем, что проявляем к ним нетерпимость, требовательность, взыскательн= ость вместо того, чтобы вдумчиво направлять, перевоспитывать их постепенно в духе коммунизма.

В нашей партии вместе с духом = бюрократизма воцарилась казенщина, официальщина. Товарищество – есть только еще в низах.=

Задача партийного съезда – уче= сть и этот неблагоприятный факт и понять, почему рабочая оппозиция настаивает на большем равенстве, на уничтожении привилегий в партии, на укреплении ответственности каждого работника = перед пославшими и выбравшими его низами.

Итак, в борьбе за укрепление демократизма в партии и упразднение бюрократизма рабочая оппозиция проводит= три основных принципа:

1)      =   выборность по всей линии, с упразднением «назначенства» и уполномоченных, при усилении ответственности перед низами;

2)      =   установление гласности внутри партии (как в отношении общих вопросов, так и при установл= ении личных характеристик), прислушивание к голосу низов (широкое обсуждение вопросов по низам и затем суммирование мнения низов верхами, присутствие лю= бого члена партии на заседаниях партийных центров, за исключением особо секретных дел), обеспечение свободы критики и мнений (права не только свободных дискуссий, но и права на материальную субсидию для издания литературы внутри партийных течений);

3)      =   «орабочивание» всей партии и сокращение персонального совместительства в руководящих парти= йных и советских органах.

Это последнее требование особе= нно важно и существенно еще и потому, что не следует забывать: наша партия не только должна уже строить коммунизм, но обязана подготовлять массы, воспиты= вать их к длительному, быть может, периоду борьбы с мировым капитализмом, который может принять самые неожиданные и новые формы. Было бы слишком наивно вообр= ажать, что, отразив нападение белогвардейщины и империализма на красных военных фронтах, мы можем не опасаться натиска мирового капитала и его стремления овладеть Советской Россией другими обходными путями, проникнуть в нашу жизн= ь, использовать Трудреспублику в интересах капитализма. Тут-то и надо «смотрет= ь в оба», тут-то задача партии – встретить врага во всеоружии, собирать пролетарские силы вокруг отчетливо классовых задач (другие группы населения будут льнуть к капитализму). Готовиться к этой новой странице нашей революционной истории – обязанность наших руководящих партийных верхов.

Самое правильное решение вопро= са будет, если нам удастся тесно связать партию по всей линии не только с советскими органами, но и с профсою= зами. Здесь персональное совместительство не только не грозит уклону политики пар= тии от чистоты партийной линии, а, наоборот, придает партии в наступающую эпоху классовую устойчивость против влияний мирового капитализма (через торговые договоры и концессии). «Орабочить» ЦК – значит создать такой ЦК, где представители низов, спаянные с массами, перестали бы играть роль «парадных генералов» на купеческой свадьбе, а в самом деле будут неразрывно связаны с широкими беспартийными рабочими массами в профсоюзах и сумеют учесть, суммировать лозунги момента, нужды, стремления класса и направляли бы полит= ику партии по классовой линии.

Такова линия рабочей оппозиции. Такова ее историческая задача. И как бы пренебрежительно ни отмахивались от= нее верхи нашей партии – оппозиция рабочая единственная живая, действенная сила= , с которой партии нашей приходится считаться, и с которой она считаться будет.=

 

Историческая нужность оппозици= и

 

Теперь остается ответить: нужн= а ли оппозиция? Надо ли в интересах мирового освобождения пролетариата от ига капитализма приветствовать ее образование, или это явление нежелательное, понижающее боевую энергию партии, разлагающее ее ряды?

Всякий товарищ, который заране= е не предубежден против оппозиции и захочет беспристрастно подойти к вопросу и с= воим умом, не по указке признанных авторитетов, разобраться в вопросе, - убедитс= я их этих беглых заметок, что оппозиция нужна и полезна. Она полезна прежде всего потому, что нарушила спячку мысли. За эти годы революции мы так отвлечены б= ыли делом, практическим делом, что совершенно перестали оценивать наши же шаги с принципиально-теоретической точки зрения. Мы забывали, что не только в пери= од борьбы за завоевание власти пролетариат может наделать крупных ошибок и свернуть в болото оппортунизма, приспособленчества. Но что и в эпоху диктат= уры пролетариата эти ошибки возможны, особенно когда кругом бушуют волны империализма, и советской республике приходится действовать в капиталистическом окружении. = Тут надо быть не только мудрыми «государственными» политиками, но и уметь вести партию, а следовательно, и весь рабочий класс по линии классовой непримиримости и классового творчества, все время подготовляя класс к длительной борьбе с новыми формами овладения советской республики буржуазными влияниям= и со стороны мирового капитализма. «Быть начеку», «быть классово четким» - таков, более, чем когда-либо, сейчас должен быть лозунг нашей партии.

Рабочая оппозиция поставила эти вопросы в порядок дня – в этом ее историческая заслуга. Мысль зашевелилась. Начался анализ сделанного. Началась критика. А где есть критика, анализ, где работает, шевелится и ищет мысль, там есть творчество, жизнь, а значит, движение вперед, в будущее. Ничего не страшнее и вреднее косности мысли, шаблона рутины… А мы начали впадать в рутину, и, не прояви себя оппозиция (а проявилась она, еще далеко не созрев), мы могли бы незаметно для себя съеха= ть в сторону от классовой прямой дороги к коммунизму и сами бы этого не заметили= . А наши враги, от радости потирая руки, хихикали бы, и меньшевики бочком бы к = нам подскакивали, злорадно указывая наши растущие «уклоны». Теперь это уже невозможно. Съезду, а значит, и партии придется считаться с точкой зрения рабочей оппозиции и, если не сойтись с нею на компромиссе, то, во всяком случае, сделать ряд существенных уступок под ее давлением, под ее влиянием.=

Вторая заслуга рабочей оппозиц= ии – это то, что она поставила на обсуждение вопрос о том, кто же, в конце концов,  призван творить новые формы хозяйства – техники, деловые люди, связанные всей своей психологией с прошл= ым, советские чиновники с вкрапленными в них единицами идейных коммунистов или классовый рабочий коллектив, какими являются профсоюзы.

Рабочая оппозиция сказала то, = что еще написано было в «Ком[мунистическом] манифесте» Карла Маркса и Энгельса и что служит основой нашей программы, а именно, что строительство коммунизма может и будет делом только самих рабочих масс. Творчество коммунизма – принадлежит рабочим.

Наконец, рабочая оппозиция под= няла своей голос против бюрократизма и осмелилась сказать, что бюрократизм связы= вает крылья самодеятельности и творчеству рабочего класса, что он мертвит мысль, задерживает хозяйственную инициативу и опыт в нахождении новых приемов производства, одним словом, беднит творчество новых форм производства и жиз= ни. Вместо бюрократизма как системы – систему самодеятельности трудовых масс. И= в этой вопросе партийные верхи уже сейчас пошли на уступки, на «признание» уклонов партии во вред коммунизму и в ущерб интересам рабочего класса (осуждение цектранизма). На съезде в этой области будет, разумеется, сделан= еще ряд уступок рабочей оппозиции, таким образом, несмотря на то, что рабочая оппозиция выявилась, как внутрипартийная группировка, всего несколько месяц= ев тому назад, она уже сделала свое дело, она уже встряхнула мысль, вывела ее = из застоя и заставила руководящие партийные центры прислушаться к здоровому го= лосу рабочих, пролетарских коллективов.

Как бы сейчас партийные верхи = ни гневались на рабочую оппозицию, за ней историческое будущее. Так как мы вер= им в жизненную силу нашей партии, то мы знаем, что после некоторого упорства, колебаний и зигзагообразных политических ходов наша партия все же вступит на тот путь, который стихийно классово прокладывают плечом к плечу классово организованные пролетарии. Раскола не будет. Если и отпадут от партии отдел= ьные группы, то, во всяком случае, не те, кто стоит в рядах рабочей оппозиции. Отпадут лишь те, кто вздумает возвести в принцип временные вынужденные отклонения от общего духа коммунистической программы, вызванные острой гражданской борьбой, и будут за них держаться, как за суть нашей политическ= ой линии.

Но вся та часть нашей партии, которая привыкла отражать классовую точку зрения растущего и расправляющего крылья гиганта-пролетариата, вберет, претворит в себя все крепкое, практиче= ски здоровое и жизненное, что приносит в наше партийное строительство рабочая оппозиция. Не даром массовик-рабочий говорит уверенно и примиряющее: «Ильич подумает, обмозгует, послушает нас да повернет партийный руль на оппозицию. Ильич еще будет с нами!»

Чем скорее партийные верхи учт= ут работу оппозиции и шагнут по намеченному низами пути – тем скорее изживем мы кризис партии и тем скорее мы переступим  заповедный рубеж, где человечество, освобожденное от экономических, = вне его лежащих законов, начнет по воле богатого научными ценностями коллектива сознательно творить историю человечества эпохи коммунизма.

 

Коллонтай А. Рабочая оппозиция. М., 1921

 



[1] Пример – голосование платформ: комитетчики, верхи – за одну из платформ партии верхов, низы, мас= сы коммунистов, рабочие – за рабочую оппозицию.

[2] Рабочая оппозиция нигд= е и никогда не отрицала «использования» специал[истов] техники, науки. Но использовать – это одно, [а] дать им власть – другое.

[3] Группа т. Игнатова и других, в вопросах строительства и возрождения партии весьма близкая к раб. Оппозиции, занимает не отчетливую позицию по вопросу о роли профсоюзов.

[4] Невольно опять напраши= вает «урок» истории. Разумеется, дворяне-помещики были много образованнее в обла= сти экономии, чем безграмотные Тит-Титычи, и, однако, Тит-Титычи со своей класс= овой сметкой не ставили «барина» во главе предприятия, а если и брали его в управители, чтобы использовать его знания, то держали барина со всем багажом его знаний у себя в подчинении. Руководительство предприятием, фабрикой, заводом они оставили не за ним, а за собою.

[5] См. тезисы группы тов. Бухарина, пункт 17.

[6] Не останавливаюсь на разборе остальных платформ, так как для сути спора они ничего нового не прибавляют, а между тем разбивают внимание на мелочах.

[7] О бюрократизме в партии поговорим ниже.

------=_NextPart_01C9D178.EE7B79C0 Content-Location: file:///C:/819DA34F/file1823.files/themedata.thmx Content-Transfer-Encoding: base64 Content-Type: application/vnd.ms-officetheme UEsDBBQABgAIAAAAIQCCirwT+gAAABwCAAATAAAAW0NvbnRlbnRfVHlwZXNdLnhtbKyRy2rDMBBF 94X+g9C22HK6KKXYzqJJd30s0g8Y5LEtao+ENAnJ33fsuFC6CC10IxBizpl7Va6P46AOGJPzVOlV XmiFZH3jqKv0++4pu9cqMVADgyes9AmTXtfXV+XuFDApmaZU6Z45PBiTbI8jpNwHJHlpfRyB5Ro7 E8B+QIfmtijujPXESJzxxNB1+SoLRNegeoPILzCKx7Cg8Pv5DCSAmAtYq8czYVqi0hDC4CywRDAH an7oM9+2zmLj7X4UaT6DF9jNBDO/XGD1P+ov5wZb2A+stkfp4lx/xCH9LdtSay6Tc/7Uu5AuGC6X t7Rh5r+tPwEAAP//AwBQSwMEFAAGAAgAAAAhAKXWp+fAAAAANgEAAAsAAABfcmVscy8ucmVsc4SP z2rDMAyH74W9g9F9UdLDGCV2L6WQQy+jfQDhKH9oIhvbG+vbT8cGCrsIhKTv96k9/q6L+eGU5yAW mqoGw+JDP8to4XY9v3+CyYWkpyUIW3hwhqN727VfvFDRozzNMRulSLYwlRIPiNlPvFKuQmTRyRDS SkXbNGIkf6eRcV/XH5ieGeA2TNP1FlLXN2Cuj6jJ/7PDMMyeT8F/ryzlRQRuN5RMaeRioagv41O9 kKhlqtQe0LW4+db9AQAA//8DAFBLAwQUAAYACAAAACEAa3mWFoMAAACKAAAAHAAAAHRoZW1lL3Ro ZW1lL3RoZW1lTWFuYWdlci54bWwMzE0KwyAQQOF9oXeQ2TdjuyhFYrLLrrv2AEOcGkHHoNKf29fl 44M3zt8U1ZtLDVksnAcNimXNLoi38Hwspxuo2kgcxSxs4ccV5ul4GMm0jRPfSchzUX0j1ZCFrbXd INa1K9Uh7yzdXrkkaj2LR1fo0/cp4kXrKyYKAjj9AQAA//8DAFBLAwQUAAYACAAAACEAoLwYxrUG AACDGwAAFgAAAHRoZW1lL3RoZW1lL3RoZW1lMS54bWzsWc9uG0UYvyPxDqO9t7ETO42jOFXs2A20 aaPYLepxvB7vTjO7s5oZJ/WtSo9IIERBHKgEXDggIFKLuLTv4D5DoAiK1Ffgm5ldeyfekKSNoILm EHtnf9//P/PNeOXy3YihXSIk5XHdK18seYjEPu/TOKh7N7vtC0sekgrHfcx4TOreiEjv8uq776zg ZRWSiCCgj+UyrnuhUsny3Jz0YRnLizwhMbwbcBFhBY8imOsLvAd8IzY3XyotzkWYxh6KcQRsx9+M fxo/GR+gG4MB9Ym3mvFvMRASK6kXfCY6mjvJiL5+tj8+GD8dPx4fPLsH35/C58eGtr9T1hRyJJtM oF3M6h6I7vO9LrmrPMSwVPCi7pXMnze3ujKHl1Mipo6hzdG1zV9KlxL0d+aNTBH0JkLL7Urt0vqE vwEwNYtrtVrNVnnCzwCw74PlVpc8z0p7qdzIeOZA9uss72apWqq4+Bz/hRmda41Go1pLdbFMDch+ rczgl0qLlbV5B29AFl+dwVcaa83mooM3IItfnMG3L9UWKy7egEJG450ZtA5ou51yn0AGnG0UwpcA vlRK4VMUZMMk27SIAY/VaXMvwne4aAOBJmRY0RipUUIG2IdEb+KoJyjWAvEywbk3dsmXM0taNpK+ oImqe+8nGIpmyu/lk+9fPnmEDvcfH+7/fHj//uH+j5aRQ7WB4yBP9eLbT/58eA/98eirFw8+K8bL PP7XHz785emnxUAop6k6zz8/+O3xwfMvPvr9uwcF8DWBe3l4l0ZEoutkD23zCAwzXnE1Jz1xNopu iGmeYi0OJI6xllLAv6VCB319hFkaHUePBnE9eEtAOykCXhnecRTuhGKoaIHkq2HkADc5Zw0uCr1w VcvKubk7jINi4WKYx21jvFsku4ljJ76tYQJ9NUtLx/BmSBw1txiOFQ5ITBTS7/gOIQXW3abU8esm 9QWXfKDQbYoamBa6pEt7TjZNiTZoBHEZFdkM8XZ8s3kLNTgrsnqd7LpIqArMCpTvEua48QoeKhwV seziiOUdfg2rsEjJzkj4eVxLKoh0QBhHrT6RsojmhgB7c0G/iqGDFYZ9k40iFykU3SnieQ1znkeu 851miKOkCNuhcZjHvid3IEUx2uKqCL7J3QrRzxAHHB8b7luUOOE+uRvcpIGj0jRB9Juh0LGE1u10 4IjGf9eOGYV+bHPg/NoxNMDnXz4syKw3tRGvwZ5UVAkbR9rvcbijTbfJRZ+++T13HQ/jLQJpPrvx vG25b1uu959vucfV82kb7bS3QtvVc4Mdks3IHJ16Yh5QxjpqxMg1aYZmCftGvw2Lmo85UJLJiSoJ 4Wva5x1cILChQYKrD6gKOyFOYOAue5pJIFPWgUQJl3DwM8uFvDUehnZlj41VfaCw/UFitcn7dnlB L2fnhgkbs/sE5rCaCVrQDE4rbOFSyhTMfhVhZa3UqaWVjWqm9TnSJiZDTGdNg8WJN2EgQTDGgJcX 4UivRcNBBTPS1363e3EWFhOF8wyRDHGfpDHSds/GqGyClOWKuTmA3CmIkT4EnuC1nLSaZvsa0k4T pLy4yjHisui9TpSyDJ5GSdfxkXJkcb44WYz26l6tOl/1kI+TujeAMy58jRKIutQzIGYB3CX5Sti0 P7GYTZVPo1nLDHOLoAzXGNbvMwY7fSARUq1jGdrUMK/SFGCxlmT1n6+CW8/LAJvpr6DFwhIkw7+m BfjRDS0ZDIiv8sHOrWjf2ce0lfKhIqIT9vdQjw3FNobw61QFe/pUwlWF6Qj6Ae7ZtLfNK7c5p0WX v90yOLuOWRLitN3qEs0q2cJNHU90ME859cC2Qt2NcWc3xZT8OZmST+P/mSl6P4Gbg4W+joAPN78C I12vdY8LFXLoQklI/baAQcL0DsgWuKuF15BUcP9sPgXZ1Z+25iwPU9ZwAFTbNECCwn6kQkHIFrQl k30nMCune5dlyVJGJqNy6srEqt0ju4R1dQ9c1Hu7h0JIddNN0jZgcEfzz31OK6gX6CEnX29OD5ns vbYG/unJxxYzGOX2YTPQZP6fqFiwq1p6Q57tvXlD9IvpmFXJqgKE5baCWlr2r6jCGbda27FmLJ6v ZspBFGcthsXJQJTA/Q/S/2D/o8Jn9pcMvaF2+Tb0VgQ/RGhmkDaQ1Rfs4IF0g7SLPRic7KJNJs3K ujYdnbTXss36nCfdidwjztaanSbeZ3T2ZDhzxTm1eJ7OTj3s+NquHetqiOzREoWlQXawMYExv4Ll f6XivTsQ6HW47x8yJU0ywW9OAsPo2TF1AMVvJRrS1b8AAAD//wMAUEsDBBQABgAIAAAAIQAN0ZCf tgAAABsBAAAnAAAAdGhlbWUvdGhlbWUvX3JlbHMvdGhlbWVNYW5hZ2VyLnhtbC5yZWxzhI9NCsIw FIT3gncIb2/TuhCRJt2I0K3UA4TkNQ02PyRR7O0NriwILodhvplpu5edyRNjMt4xaKoaCDrplXGa wW247I5AUhZOidk7ZLBggo5vN+0VZ5FLKE0mJFIoLjGYcg4nSpOc0IpU+YCuOKOPVuQio6ZByLvQ SPd1faDxmwF8xSS9YhB71QAZllCa/7P9OBqJZy8fFl3+UUFz2YUFKKLGzOAjm6pMBMpburrE3wAA AP//AwBQSwECLQAUAAYACAAAACEAgoq8E/oAAAAcAgAAEwAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAW0NvbnRl bnRfVHlwZXNdLnhtbFBLAQItABQABgAIAAAAIQCl1qfnwAAAADYBAAALAAAAAAAAAAAAAAAAACsB AABfcmVscy8ucmVsc1BLAQItABQABgAIAAAAIQBreZYWgwAAAIoAAAAcAAAAAAAAAAAAAAAAABQC AAB0aGVtZS90aGVtZS90aGVtZU1hbmFnZXIueG1sUEsBAi0AFAAGAAgAAAAhAKC8GMa1BgAAgxsA ABYAAAAAAAAAAAAAAAAA0QIAAHRoZW1lL3RoZW1lL3RoZW1lMS54bWxQSwECLQAUAAYACAAAACEA DdGQn7YAAAAbAQAAJwAAAAAAAAAAAAAAAAC6CQAAdGhlbWUvdGhlbWUvX3JlbHMvdGhlbWVNYW5h Z2VyLnhtbC5yZWxzUEsFBgAAAAAFAAUAXQEAALUKAAAAAA== ------=_NextPart_01C9D178.EE7B79C0 Content-Location: file:///C:/819DA34F/file1823.files/colorschememapping.xml Content-Transfer-Encoding: quoted-printable Content-Type: text/xml ------=_NextPart_01C9D178.EE7B79C0 Content-Location: file:///C:/819DA34F/file1823.files/header.htm Content-Transfer-Encoding: quoted-printable Content-Type: text/html; charset="windows-1251"





------=_NextPart_01C9D178.EE7B79C0 Content-Location: file:///C:/819DA34F/file1823.files/filelist.xml Content-Transfer-Encoding: quoted-printable Content-Type: text/xml; charset="utf-8" ------=_NextPart_01C9D178.EE7B79C0--