ПРАКСИС ПРАКСИС
Научно-просветительский центр
 
 
  • История  
  • Критическая теория  
  • История
     

    Новости

    22 апреля 2017

    Презентация книги Виктора Сержа

    В четверг, 27 апреля 2017 г. в Сахаровском центре состоится презентация антитоталитарного романа Виктора Сержа «Когда нет прощения».

    Подробнее

    29 сентября 2016

    Выставка "Из библиотеки имени Виктора Сержа"

    1 октября в Государственной публичной исторической библиотеке в Москве открывается выставка книг из фонда Общественной библиотеки имени Виктора Сержа.

    Подробнее

    24 сентября 2016

    Сборник статей "Рабочее и профсоюзное движение в России: из прошлого в будущее"

    Вышел из печати сборник статей «Рабочее и профсоюзное движение в России: из прошлого в будущее»

    Подробнее

    14 ноября 2015

    Бойня в Париже: ИГИЛ – убийцы

    Заявление по поводу террористических актов в Париже 13 ноября 2015 г.

    Подробнее

    17 апреля 2015

    Конференция по истории свободных профсоюзов

    Международная научно-практическая конференция «Рабочее и профсоюзное движение в России: из прошлого в будущее (К 20-летию Конфедерации труда России)». Москва, 18–19 апреля 2015 г.

    Подробнее

     История

    Февральской революции 

     

    Кевин Мерфи

     

    Самая важная забастовка в истории не случайно началась в Международный Женский день 1917 года (23 февраля по старому Юлианскому календарю) выступлением петроградских текстильщиц. Работая по 13 часов в день, чтобы прокормить семью, в то время как их мужья и сыновья находились на фронте, эти женщины были вынуждены простаивать часы на морозе в очередях за хлебом. Как заметил Цуёси Хасегава в своем глубоком исследовании Февральской революции: «Чтобы поднять этих женщин на активный протест, не было нужды ни в какой пропаганде».

    Глубокий социальный кризис в России коренился в неспособности царского режима провести серьезные реформы и пропасти, отделявшей богатых от всех прочих. Россией правил самодержец – царь Николай II, который раз за разом распускал Думу – беcсильный выборный орган, в котором в соответствии с избирательным законом доминировали имущие классы.

    Уровень стачечной активности накануне войны соперничал с временами революции 1905 года, и рабочие уже сооружали баррикады на улицах столицы. Война дала царизму отсрочку, но множащиеся военные поражения и около семи миллионов убитых и раненых подняли беспрецедентную волну обвинений режима в коррупции со стороны практически всех слоев общества. Процесс политического разложения режима зашел так далеко, что будущий премьер-министр князь Львов возглавил заговор, правда так и не перешедший от слов к делу, целью которого были отстранение от власти и высылка царя и заключение в монастырь царицы. Монах-шарлатан Распутин, который приобрел непомерное влияние при царском дворе, был в декабре 1916 года убит не анархистами, но монархистами.

    На левом фланге большевики были доминирующей силой среди множества революционеров, возглавлявших самую крупную в мировой истории волну забастовок (поддерживавшие войну умеренные социалисты нередко воздерживалсь от стачечной активности).

    Они сражались с царизмом многие годы. За пять лет, начиная с убийства 270 рабочих на Ленском золотом прииске в 1912 году, было организовано тридцать политических стачек, и они мужественно противостояли арестам царской тайной полиции (Охранного отделения). Анализ числа арестованных в 1915 и 1916 годах революционеров демонстрирует растущее влияние левых в Петрограде: 743 большевика, 553 беспартийных, 98 социалистов-революционеров, 79 меньшевиков, 51 с.-д.-межрайонец, 39 анархистов. С порядка шестью сотнями большевиков на металлургических, машиностроительных и текстильных фабриках Выборга район был политически одним из наиболее активных во время войны.

    9 января 1917 года в двенадцатую годовщину Кровавого воскресенья – расстрела демонстрантов, спровоцировавшего начало революции 1905 года, — 142 тысячи рабочих забастовали. 14 февраля, в день открытия Думы, другие 84 тысячи рабочих вышли на демонстрацию под руководством меньшевиков – сторонников войны.

    Растущие проблемы с нехваткой продуктов питания подтолкнули правительство к проведению в деревне хлебных реквизиций.  На фоне того, что петроградские пекарни закрылись, и запасы хлеба на складах сократились до количества, которого могло хватить только на несколько недель, царские власти усугубили кризис своими заверениями о том, что хлеба вполне достаточно. Охранка сообщала о множестве стычек между полицией и работницами в петроградских хлебных очередях. Матери, «глядящие на своих полуголодных и больных детей, гораздо ближе к революции, чем гг. Милюков, Родичев и Ко. и, конечно, гораздо более опасны».

    22 февраля, обращаясь к митингу работниц Выборгского района, большевик Каюров настаивал на том, чтобы женщины воздержались от забастовки в Международный Женский день и ждали «распоряжений партии». К большой досаде Каюрова (позже Каюров вспоминал, что он был рассержен их неповиновением) большевички проигнорировали партийные директивы – пять текстильных фабрик на следующее утро забастовали.

    Женщины-агитаторы на Невской ниточной мануфактуре выкрикивали лозунги: «Все на улицу!», «Кончай работать!», «Надоело!», они распахнули двери своей фабрики и повели за собой женщин работниц на соседние металлургические и машиностроительные заводы. Забросав снежками машиностроительный завод Нобеля, толпа женщин уговаривала тамошних рабочих присоединиться к ним, жестикулируя и выкрикивая: «Выходите! Бросайте работу». Женщины идут к заводу Эриксона, где Каюров и другие большевики договорились с эсерами и меньшевиками о том, что следует призвать других рабочих поддержать забастовку.

    Полиция сообщала о том, что женщины и молодые рабочие требовали хлеба и пели революционные песни. Во время демонстрации женщины забирали у мужчин красные флаги, говоря: «Это наш праздник и мы сами понесем флаги». Несмотря на многочисленные попытки демонстрантов пройти, полиция блокировала их на Литейном мосту, перекрыв путь в центр города. Поздно вечером рабочих, перешедших Неву по льду, атаковала полиция. «Тысяча демонстрантов, преимущественно женщин и молодежи» добралась до Невского проспекта и была рассеяна полицией. Охранка сообщала, что демонстранты были настолько агрессивны, что «полицейским повсюду требовались подкрепления».

    60 из 78 тысяч забастовщиков были с Выборгской стороны. Помимо прочих, выдвигались антивоенные лозунги и лозунги против царя. Наиболее популярным было требование хлеба. Разумеется, царские власти рассматривали происходящее как очередной хлебный бунт, но при этом они были озабочены колебаниями казаков, на которых прежде всегда можно было рассчитывать в борьбе с демонстрантами. Этим же вечером большевики Выборгского района собрались и приняли решение организовать трехдневную всеобщую забастовку с демонстрацией на Невском проспекте.

    На следующий день число участников стачки удвоилось, достигнув 158 тысяч и превратив ее в самую крупную политическую забастовку, из тех, которые происходили во время войны. Семьдесят пять тысяч рабочих Выборгского района, плюс по двадцать тысяч с Петроградской стороны, с Васильевского острова и Московского района, плюс девять тысяч из Нарвы. Уличные бойцы из молодых рабочих возглавляли борьбу с полицейскими и войсками, блокировавшими мосты, за доступ на Невский проспект.

    На заводе «Айваз» ораторы из меньшевиков и эсеров призывали к отставке правительства, предостерегали рабочих от участия в безответственных действиях и призывали их идти к Таврическому дворцу, в котором думские депутаты уговаривали царизм пойти на уступки. На заводе Эриксона большевики призывали рабочих идти на Казанскую площадь, вооружившись ножами, кусками железа и обломками льда для предстоящих стычек с полицией.

    40 тысяч демонстрантов атаковали полицию и солдат на Литейном мосту, но были опять отброшены. Две с половиной тысячи рабочих завода Эриксона сражались с казаками на Сампсоньевском проспекте. Офицеры направляли казаков на толпу, чтобы рассеять ее, но казаки, выстроившись в цепочку, следовали за офицером по коридору из расступившихся рабочих. «Некоторые из казаков улыбались», вспоминал Каюров, а «один из них дружески подмигнул рабочим». Во многих местах женщины брали инициативу на себя: «Наши мужья, отцы и братья на фронте… у вас тоже есть матери, жены, сестры и дети. Мы требуем хлеба и окончания войны», — говорили они казакам и солдатам.

    С кем демонстранты даже не пытались брататься, так это с полицией. Молодые рабочие останавливали трамваи, распевали революционные песни и кидали обломки льда и камни в полицейских. После того, как несколько тысяч рабочих пересекли по льду Неву, яростное сражение развернулось между демонстрантами и полицией за Невский проспект. Тем временем рабочие удерживали традиционные «революционные» места на Невском у Казанского собора и на Знаменской площади у Московского вокзала, рядом с бегемотоподобной статуей Александра III. При этом требования митингующих принимали все более политический характер, ораторы требовали не только хлеба, но прекращения войны и призывали положить конец самовластью.

    25 февраля стачка стала всеобщей. К ней присоединилось более 240 тысяч рабочих и служащих, учителей, официантов и официанток, студентов и даже гимназистов. Извозчики обещали перевозить исключительно «вождей» революции.

    Вновь рабочие собирались на своих заводах. На шумном митинге на заводе Парвиайнена на Выборгской стороне, ораторы — большевики, меньшевики и эсеры — призывали рабочих идти на Невский. Один из выступавших закончил свою речь революционными стихами:

    «Прочь с дороги, мир отживший,

    Сверху донизу прогнивший:

    Молодая Русь идет!»

    Между демонстрантами и полицией с солдатами произошло семнадцать стычек, и рабочим удалось освободить своих товарищей, задержанных полицейскими. Восставшие одержали верх над защитниками николаевского режима, одолевая их на мостах или переходя замерзшую Неву по льду, дабы попасть в центр города. Овладев Невским, они вновь собрались на Знаменской площади у Московского вокзала. Полиция и казаки избивали толпу нагайками, но, когда полицейский офицер попробовал направить своего коня на толпу, казак зарубил его шашкой. Женщины вновь играли ключевую роль в агитации: «Опустите ваши штыки», «Присоединяйтесь к нам» — призывали они солдат и казаков.

    К вечеру вся Выборгская сторона была в руках восставших. Демонстранты захватили полицейские участки и разобрали хранившиеся там под охраной шашки и револьверы. Полицейские и жандармы были вынуждены бежать.

    Восстание вынудило царя Николая II на крайние меры. «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией», — заявил он и приказал командующему петроградским гарнизоном генералу Хабалову рассеять толпы митингующих, открывая по ним при необходимости огонь. Хабалов скептически оценивал выполнимость подобного приказа («Как остановить их на следующий же день?»), но принял приказ к исполнению. В городской думе министр внутренних дел Протопопов призывал защитников царского самодержавия подавить беспорядки: «Будем молиться и надеяться на победу». На следующий день рано утром в Петрограде были развешаны листовки с распоряжением генерала Хабалова, запрещающим демонстрации и предупреждающим, что его исполнение будет обеспечено силой оружия.

    Рано утром в воскресенье 26-го февраля полиция арестовала ключевых членов Петербургского комитета большевиков, а также ряд других социалистов. Фабрики были закрыты, мосты разведены, и центр города превращен в вооруженный лагерь. Хабалов телеграфировал в Ставку, что «с утра в городе было спокойно». Вскоре после этого тысячи рабочих пересекли по льду Неву и появились на Невском, распевая революционные песни и выкрикивая политические лозунги. Солдаты применили против них оружие.

    Подразделения Волынского полка получили приказ не допустить митингов на Знаменской площади. Конные разъезды избивали толпу нагайками, но не могли ее рассеять. Тогда командир приказал солдатам открыть огонь. Несмотря на то, что некоторые из солдат стреляли в воздух, пятьдесят демонстрантов были убиты на Знаменской площади и поблизости от нее, а разбежавшиеся рабочие прятались в близлежащих домах и забегали в кафе. По большей части бойня была учинена преданными власти ударными подразделениями, которые использовались для подготовки унтер-офицеров.

    Однако кровопускание не остановило восстание.

    В полицейских отчетах отмечалось, что восставшие ведут себя отчаянно мужественно и с готовностью к самопожертвованию.

    Было замечено, что толпы восставших дерзко игнорировали приказы военных разойтись, отвечая им градом камней и кусками сосулек с мостовой. На предупредительный выстрел в воздух толпа не только не разбегалась, но встречала залп смехом. Только тогда, когда солдаты разряжали свои заряженные винтовки в самую гущу толпы, толпа разбегалась, и люди пытались спрятаться в близлежащих домах с тем, однако, чтобы, как только стрельба прекратится, вновь оказаться на улице.

    Пытаясь распропагандировать солдат, рабочие призывали их сложить оружие, апеллируя к их совести. Как отмечал Лев Троцкий, «в этих острых контактах рабочих и работниц с солдатами, под непрерывную трескотню ружей и пулеметов, решалась судьба власти, войны и страны».

    Вечером 26 февраля лидеры выборгских большевиков собрались на огороде в пригороде Петрограда. Многие предлагали прекратить восстание, но эти предложения не были поддержаны большинством. Позднее обнаружилось, что наиболее горячие и шумные сторонники продолжения восстания были агентами Охранного отделения. С военной точки зрения, революция после 26-го числа не имела шансов на успех. Но полиция не могла разбить восставших без помощи тысяч солдат.

    Предыдущим вечером рабочие проникли в казармы Павловского полка: “Сообщите вашим товарищам, что павловцы тоже стреляют в нас – мы видели на Невском солдат в шинелях Вашего полка”. Солдаты “были бледны и расстроены”. Аналогичные речи звучали и в казармах других полков. В этот вечер солдаты Павловского полка стали первыми, кто примкнул к восставшим.  Понимая, что пока остаются в одиночестве, они вернулись в казармы, и 39 их лидеров были немедленно арестованы.

    Рано утром 27-го восстание охватило и Волынский полк, унтер-офицеры которого участвовали в расстреле демонстрантов на Знаменской площади. Пятьсот примкнувших к восстанию солдат сказали своему офицеру-поручику: “Мы отказываемся стрелять, мы не хотим зря проливать кровь наших братьев”. Когда в ответ он зачитал царский приказ подавить восстание, его просто застрелили. Другие волынцы также присоединились к восставшим и направились в соседние Преображенский и Литовский полки, в которых также вспыхнул мятеж. 

    Один из участников событий позднее так описывал  картину событий: “Грузовик, набитый вооруженными винтовками солдатами, примкнул к толпе, шумно двигавшейся по Сампсоньевскому проспекту. Красные флаги развевались над солдатскими штыками. Это было нечто невиданное прежде. Новость, о том, что солдаты примкнули к восстанию, о которой свидетельствовал этот грузовик, разнеслась как пожар”. Хотя карательный отряд под командованием генерала Кутепова в течение многих часов, вплоть до вечера беспрепятственно расстреливал демонстрантов и грузовики, полные рабочих, Кутепов признавал: «значительная часть моих солдат примкнула к толпе восставших».

    Тем утром генерал Хабалов объезжал казармы своих полков, угрожая солдатам смертной казнью в случае, если они примкнут к восставшим. Вечером того же дня генерал Иванов, командовавший войсками, шедшими на помощь лоялистам, связался с Хабаловым по телеграфу, чтобы оценить ситуацию.

    Иванов: В каких районах города сохраняется порядок?

    Хабалов: Весь город в руках революционеров.

    Иванов: Все ли министерства функционируют нормально?

    Хабалов: Министры арестованы революционерами.

    Иванов: Какими полицейскими силами Вы располагаете в настоящий момент?

    Хабалов: Вообще никакими.

    Иванов: Какие технические и интендатские возможности Военного министерства находятся в Вашем распоряжении?

    Хабалов: Никакие.

    Оценив ситуацию, генерал Иванов принял решение отступить. Военная фаза революции завершилась.

    Парадокс Февральской революции заключался в том, что хотя она смела царизм, на смену последнему пришло правительство, состоявшее из неизбранных либералов, которые сами были в ужасе от самой давшей им власть революции. 27-го «можно было слышать вздохи и откровенные опасения за свою жизнь», вспоминал позднее либеральный думский депутат. Ситуация вскоре изменилась на фоне радостного, но так и не подтвердившегося слуха о том, что «беспорядки скоро будут подавлены». Другой свидетель событий подчеркивал: «они испытывали ужас, они дрожали и чувствовали себя заложниками в руках у враждебных сил, ведущих их неведомо куда».

    Во время революции позиция буржуазии «была совершенно ясна: это была позиция, с одной стороны, отмежевания от революции и выдачи ее царизму, с другой – использование ее для своих комбинаций». Это мнение Н. Суханова – одного из лидеров Петроградского Совета, который симпатизировал меньшевикам и в дальнейшем сыграл решающую роль в передаче власти либералам.

    В этом ему всячески помогали более умеренные социалисты. Лидер меньшевиков М. Скобелев обратился к спикеру Четвертой Думы Родзянко с просьбой предоставить охрану для помещения в Таврическом Дворце. Его целью было организвать Совет рабочих депутатов для того, чтобы восстановить порядок. Керенский успокаивал Родзянко, боявшегося, что Совет может быть опасен, говоря ему: «кто-то должен взять на себя ответственность за действия рабочих».

    В отличие от Советов 1905 года, возникших как оружие классовой борьбы, Совет, образовавшийся 27 февраля 1917 года, образовался уже после победы восстания. Соответственно, лидеры совета состояли почти исключительно из интеллигенции, которая не принимала активного участия в революционных событиях.

    У Совета были также и другие недостатки: так, 150 тысяч солдат Петрограда имели в этом органее “рабочих и солдатских депутатов” непропорционально большое представительство. Совет к тому же состоял практически из одних мужчин. Среди 1200 делегатов (в дальнейшем до 3000) женщины были представлены лишь малой горсткой делегатов. Совет даже не стал обсуждать демонстрацию женщин за равноправие, в которой 19 марта участвовало 25 тысяч человек, включая тысячи женщин работниц.

    Петроградский Совет одобрил знаменитый Приказ № 1, который давал право солдатам выбирать свои собственные комитеты для контроля над воинскими частями и подчиняться офицерам и Временному Правительству лишь в том случае, если приказы последних не противоречили приказам Совета — но этот приказ был проведен в жизнь по инициативе самих солдат.

    Все же образование Совета заставило либералов и их союзника Керенского, действовать. Родзянко доказывал, что «если мы не подберем власть, то подберут другие», так как уже «выбрали каких-то мерзавцев на заводах». «Если бы мы немедленно не сформировали Временное правительство, — писал Керенский, — Совет провозгласил бы себя верховной революционной властью». По плану, самоназначенная группа, называющая себя «Временный Комитет членов Государственной Думы» должна была действовать как противовес Совету. Но заговорщики были не очень уверены в своем собственном плане; они предоставили меньшевистским и эсеровским вождям совета делать свою грязную работу.

    Меньшевистская алгебра революции диктовала, как писал Суханов, что «власть, идущая на смену царизма, должна быть только буржуазной». «Вся наличная государственная машина, армия чиновничества… могли быть послушными Милюкову».

    Переговоры между представителями Совета и неизбранными либеральными лидерами состоялись 1 марта. Милюков «понимал, что в полной власти Исполнительного Комитета дать власть цензовому правительству или не дать ее», но, по словам Суханова, меньшевики были убеждены в необходимости формирования буржуазного правительства: «Мы должны проводить наш курс в согласии с этим принципом. В противном случае восстание провалится и революция погибнет».

    Вожди Совета были готовы отказаться даже от «трех китов» «программы минимум», на которой сходились все революционные течения (восьмичасовой рабочий день, конфискация земли у помещиков, демократическая республика), только бы либералы взяли власть. Напуганный перспективой того, что власть свалится в его руки, Милюков упрямо настаивал на необходимости предпринять последнюю попытку спасти монархию.

    Невероятно, но социалисты пошли на уступки и позволили брату царя, Михаилу, самому решать, брать ли власть в свои руки. Не получив никаких гарантий личной безопасности, великий князь вежливо отказался. Все эти подковерные переговоры были, конечно, проведены втайне от рабочих и солдат.

    Двоевластие, возникшее из этих переговоров — Советы, с одной стороны, и никем не избранное Временное правительство, с другой — просуществовало восемь месяцев.

    Зива Галили описывает эти переговоры как звездный час меньшевиков. Троцкий сравнил это с водевилем, который идет на сцене, разделенной «ширмами на две половины: в одной революционеры упрашивали либералов спасти революцию, в другой либералы умоляли монархию спасти либерализм».

    Так почему же рабочие и солдаты, которые так храбро боролись за свержение царизма, позволили Совету передать власть новому правительству, представлявшему имущие классы? Во-первых, большинство рабочих еще не разобралось в политике различных социалистических партий. Кроме того, большевики и сами не вполне ясно понимали, за что боролись, отчасти потому что сохранили быстро устаревшее понимание революции как буржуазно-демократической, которую должно возглавлять временное революционное правительство. Что это должно было означать на практике, особенно после образования Временного Правительства, могло трактоваться по-разному.

    Хотя большевики сыграли решающую роль в дни революции, они зачастую действовали наперекор своим лидерам. Женщины с текстильных фабрик забастовали в феврале несмотря на возражения партийных лидеров, которые считали, что время еще не созрело для активных действий.

    Качество большевистского руководства (А. Шляпников, В. Молотов и П. Залуцкий) также оставляло желать лучшего.

    Даже после забастовки 23 февраля Шляпников доказывал, что призыв к всеобщей забастовке преждевременен. Бюро не справилось с организацией печати листовок для войск и отклонило требования вооружить рабочих для предстоящих боев.

    Инициатива в основном исходила или от членов Выборгского окружного комитета, которые де-факто были лидерами партийной организации города, или от рядовых членов — особенно в первый день, когда женщины проигнорировали партийных лидеров и сыграли решающую роль в инициировании забастовочного движения.

    На протяжении марта раскол и замешательство царили среди большевиков. Когда Петросовет передал политическую власть буржуазии 1 марта, ни один из одиннадцати большевиков — членов Исполкома Совета — не выступил против. Когда левые большевистские делегаты выступили с призывом к Совету образовать правительство, лишь девятнадцать большевиков проголосовало «за», а многие большевики голосовали «против». 5 марта Петроградский Комитет поддержал призыв Совета к тому, чтобы рабочие вернулись на фабрики, несмотря на то, что восьмичасовой рабочий день, одно из главных революционных требований, еще не был введен.

    Партийное бюро под руководством Шляпникова сблизилось с радикалами из Выборгского района, которые призывали Совет к взятию власти. Но когда Л. Каменев, И. Сталин и М. Муранов вернулись из сибирской ссылки и возглавили бюро 12 марта, партийная политика резко развернулась вправо — к радости меньшевистких и эсеровских лидеров, но к досаде многих партийных активистов на фабриках. Некоторые из них требовали устранить новый триумвират.

    Ленин был среди недовольных. 7 марта он писал из Швейцарии: «Новое правительство уже связано по рукам и ногам империалистским капиталом, империалистской военной, грабительской политикой». Напротив, Каменев 15 февраля доказывал на страницах «Правды», что «свободный народ» будет «стойко стоять на своем посту, на пулю отвечая пулей и на снаряд – снарядом». А в конце марта Сталин высказывался в поддержку объединения с меньшевиками и доказывал, что Временное Правительство «взяло фактически роль закрепителя завоеваний революционного народа».

    Ленин был настолько озабочен поворотом руководства вправо, что 30 марта он написал, что он предпочитает «даже немедленный раскол с кем бы то ни было из нашей партии, чем уступки социал-патриотизму Керенского и Ко». Не надо быть юристом, чтобы понять, о ком говорил Ленин. «Каменев должен понять, что на него ложится всемирно-историческая ответственность».

    Сущность ленинизма с 1905 года заключалась в полном недоверии к либерализму как к контрреволюционной силе и резкой критике тех социалистов, которые относились к нему примиренчески. Тем не менее, собственная концепция Ленина, сформулированная в 1905 г. и предполагавшая создание временного революционного правительства для осуществления буржуазной революции,  контрастировала с тем, что он охарактеризовал как «абсурдный полуанархический» призыв Троцкого к «социалистической революции». Ленин теперь сам выступил с этим «абсурдным призывом», тогда как консервативные «старые большевики» вполне предсказуемо обвинили его в «троцкизме».

    Во многом переворот начала марта был типичен для предыдущего века — небольшая никем не избранная клика захватывает власть, преследуя свои классовые интересы и принося в жертву то движение, которое привело ее к власти. Но было два важных отличия. Во-первых, существовала партия трудящихся масс, которая будет неустанно бороться за их интересы. И во-вторых, возникли Советы

    Российская революция только начиналась.

     

    Опубликовано в журнале Jacobin (март 2017)

    Перевод с английского: Александр и Георгий Сурмава

     ___________________________________________________________________________________________________________

     

    Мир для трудящихся мог быть другим: грузинский эксперимент 1918–1921 гг.

     

    Эрик Ли

    Выступление в Национальной парламентской библиотеке Грузии в Тбилиси 2 ноября 2016 г. 

    Я хотел бы поблагодарить Ираклия Петриашвили и Конфедерацию профсоюзов Грузии за приглашение выступить с докладом. Для меня большая честь выступать здесь, в столице Грузии, которая меньше чем сто лет тому назад была столицей первой в мировой истории демократической социалистической республики.

    Некоторые грузинские профсоюзные активисты знают меня как своего коллегу и основателя LabourStart – новостного и агитационного веб-сайта международного профсоюзного движения. Моя деятельность в качестве его редактора вдохновляется многолетней приверженностью делу рабочего движения. 

    В своем выступлении я хотел бы поделиться результатами исследовательского проекта, занявшего десятилетия. Сейчас этот проект близится к завершению, и в следующем году в Великобритании увидит свет моя книга о Грузинской Демократической Республике 1918–1921 гг.

    Демократический социалистический эксперимент в Грузии занимал меня в течение многих лет. По моему мнению, опыт, пережитый грузинским народом за те три года независимости, представляет большую ценность и должен изучаться во всем мире. Ведь грузины смогли сделать нечто, что оказалось не под силу большевикам в России. А именно: создали гуманное, эгалитарное общество, основанное на социалистических ценностях и в то же время сохранившее многопартийную политическую демократию. Тем самым они показали миру, что путь, выбранный большевиками во главе с Лениным, не являлся единственно возможным. Альтернатива тоталитарному коммунизму существовала, и доказательством тому была Грузия.

    Делегация Второго Интернационала в Грузии

    В течение короткого периода существования независимой Грузии и какое-то время после него осуществлявшийся в этой стране эксперимент был широко известен за ее пределами. В 1920 г. руководителями Второго Интернационала, международной конфедерации социал-демократических партий, в Грузию была послана делегация, включавшая представителей ведущих социалистических и социал-демократических партий Европы.

    Среди членов этой весьма именитой по своему составу делегации были лидеры британских лейбористов, французской и бельгийской социалистических партий и т.д. Двое из них стали впоследствии премьер-министрами своих стран: Джеймс Рамсей Макдональд от Лейбористской партии Великобритании и Камиль Гюисманс от Бельгийской рабочей партии.

    Кроме Макдональда, британских лейбористов в делегации представляли Том Шоу и Этель Сноуден, заметные фигуры в своей партии и во Втором Интернационале. Годом ранее Сноуден в составе другой делегации посетила Советскую Россию и написала по итогам своего визита отчет c резкой критикой большевистского режима.

    Французских социалистов в Грузии представляли Пьер Ренодель, Адриен Марке и Альфред Ингель. Другими бельгийцами, кроме упомянутого Гюисманса, были Луи де Брукер и Эмиль Вандервельде.

    Пожалуй, самым известным членом делегации был Карл Каутский, выдающийся теоретик социал-демократии и автор многочисленных книг с популярным изложением марксизма для рабочих.

    Каутского называли «папой» марксизма, и авторитет этого критика российского большевистского режима делал его особенно опасным врагом в глазах Ленина и Троцкого. За отказ поддержать осуществленный большевиками государственный переворот и установившуюся затем диктатуру Ленин называл его «ренегатом».

    После возвращения делегации в Западную Европу Каутский еще несколько месяцев оставался в Грузии, что позволило ему глубоко проникнуть в суть происходивших там процессов. Увиденное произвело на него глубокое впечатление, хотя это не мешало ему критиковать некоторые шаги грузинского правительства.

    После того как в феврале 1921 г. вторжение Красной Армии уничтожило независимость Грузии, и социал-демократическое правительство оказалось в изгнании, Каутский и другие видные социалисты выступили с осуждением российской коммунистической агрессии в ряде книг, брошюр и статей.

    Брошюра Каутского на эту тему называлась: «Грузия: социал-демократическая крестьянская республика». Троцкий написал опровержение, опубликованное на английском языке под названием «Между красными и белыми».

    Лидеры грузинских социалистов с Ноем Жорданией во главе были желанными гостями на конференциях и конгрессах социалистических партий по всей Европе. Второй интернационал решительно осуждал советское вторжение.

    Однако со временем голоса протеста сошли на нет. И постепенно память о Грузинской Демократической Республике начала угасать.

    Как следствие, когда сегодня кандидат на президентских выборах в Америке Берни Сандерс называет себя демократическим социалистом, и его просят привести пример общества демократического социализма, он ссылается на Данию или движение кибуцев в Израиле. Одно или два поколения тому назад он вполне мог бы упомянуть Грузинскую Демократическую Республику.

    Две разных концепции социализма

    Мне хотелось бы рассмотреть ряд аспектов, в которых грузинское представление социализма в корне отличалось от концепций российских большевиков.

    Эти аспекты – отношение к политической демократии, характер социалистической партии, аграрная реформа, профсоюзы, кооперативное движение, национальный вопрос и внешнюю политику.

    Начнем с политической демократии, так как именно в этом вопросе проявились особенно резкие расхождения между Советской Россией и Грузинской Демократической Республикой.

    С того самого момента, как большевики захватили власть, свергнув Временное революционное правительство, они вовсе не намеревались делиться властью с какой-либо другой политической партией. Поначалу они вынужденно делили власть с Партией левых социалистов-революционеров, но это длилось недолго.

    Ленин и его соратники предпочитали монопольное правление большевиков и, как следствие, создали однопартийное государство, просуществовавшее более семидесяти лет. Они быстро подавили не только правые и центристские политические партии, но также своих оппонентов-социалистов. Первые закрытия меньшевистских газет произошли вскоре после большевистского переворота, до конца 1917 г. была учреждена ЧК.

    В Грузии, с другой стороны, социал-демократы под руководством Ноя Жордании с самого начала проявили приверженность принципам политической демократии. В созданной ими многопартийной системе находилось место широкому спектру как левых, так и правых взглядов. На выборах в Учредительное собрание Грузии соперничало несколько партий, и социал-демократы одержали на них убедительную победу, получив более 400 000 голосов избирателей. Их оппонентами, боровшимися за голоса избирателей, были национал-демократы, социалисты-федералисты и социалисты-революционеры. 

    Единственной партией, которая не пользовалась полной свободой действий, была местная секция российской большевистской партии. Причем ограничения на деятельность грузинских большевиков были вызваны исключительно тем, что они не прекращали своих попыток насильственного захвата власти.

    Эти грузинские большевики, которые даже считали себя не грузинской партией, а всего лишь частью российской партии, являлись, в сущности, агентами иностранной державы. Они не были просто выразителями какой-то отдельной политической точки зрения наряду с другими. 

    Но даже им с 1920 г., как только Москва согласилась признать независимость Грузии и обещала отказаться от враждебных по отношению к республике шагов, была предоставлена полная свобода. И это несмотря на то, что непосредственно перед вступлением в силу недолговечного мирного договора между Тбилиси и Москвой грузинские большевики в очередной раз попытались захватить власть и арестовать существующее правительство. 

    Характер социалистической партии

    Это подводит нас к вопросу о партии. Задолго до того, как в России к власти пришли большевики, а в Грузии – меньшевики, они уже представляли два совершенно разных типа политической партии.

    Одна из причин, по которой большевики не видели для себя проблемы в однопартийном государстве, заключалась в том, как они толковали понятие политической партии. По Ленину, партии представляли интересы общественных классов. Большевики и только большевики представляли авангард промышленного пролетариата. Они рассматривали себя в качестве элитарной партии одного класса, даже если эта партия включала какое-то число интеллигентов и крестьян.

    С другой стороны, Социал-демократическая партия Грузии стала массовой партией всего грузинского народа. Она формировалась в великой борьбе крестьян, кульминацией которой стала знаменитая Гурийская республика 1902–1906 гг. На этом этапе социал-демократы пришли к тому, что не только промышленные рабочие – а их в Грузии было не так много, — но также крестьяне, интеллигенты и другие тоже могли быть социал-демократами.

    Не только грузинские социал-демократы придерживались такой точки зрения. Давид Бен-Гурион, лидер сионистского рабочего движения, ставший первым премьер-министром Израиля, использовал выражение «от класса к нации» и утверждал, что в национально-освободительных движениях вроде сионизма роль социал-демократов состоит в борьбе за интересы всего народа, а не только одного класса.

    Аграрный вопрос

    Грузинские социал-демократы и российские большевики придерживались сильно отличающихся друг от друга подходов к аграрному вопросу.

    В период «военного коммунизма» большевики рассматривали крестьян в качестве поставщиков необходимых товаров и особенно продовольствия для передового класса, но они также видели в них врагов. На несколько лет отношения между российским крестьянством и городским рабочим классом были отравлены враждебностью, демонстрируемой большевистским руководством по отношению к крестьянам. Ситуация начала меняться только с принятием Новой экономической политики в 1921 г. Пройдет, впрочем, не так много времени, и Сталин развяжет истребительную войну против крестьянства — насильственную коллективизацию.

    В Грузии же при социал-демократах ничто не напоминало подобную вражду между рабочими и крестьянами. Министр сельского хозяйства в грузинском правительстве Ной Хомерики лично принимал участие в Гурийском восстании. Он и его товарищи хорошо понимали крестьянскую жажду земли. Еще до объявления независимости Грузии в мае 1918 г. они провели через Закавказский сейм закон об аграрной реформе. Но только с достижением полной независимости Грузии они смогли воплотить свои идеи в жизнь.

    Их аграрная программа включала государственную собственность на землю в известных пределах, конфискацию земельных владений царя и церкви, но основной упор делался на предоставлении земли крестьянам. И в этом они весьма преуспели. Среди крестьян случались отдельные вспышки недовольства, как правило, связанные с этническими конфликтами. Но в целом крестьянство, поддержавшее приход социал-демократов к власти, продолжало стоять на их стороне до самого конца.

    Прочность этой социальной базы выявилась после падения грузинской республики. Когда социал-демократы предприняли в 1924 г. свою последнюю попытку свергнуть большевистское правление, наибольшую поддержку они нашли у крестьян Гурии – в тех же самых селах, которые свергали царскую власть в 1902–1906 гг.

    Почему марксисты были против национализации земли

    К этому нужно добавить, что аграрная политика грузинских социал-демократов, так же как их товарищей-меньшевиков в России, проистекала из марксистского анализа российского общества. А именно, из их твердого убеждения, что Россия была не капиталистическим и даже не феодальным, а, используя определение Маркса, «полуазиатским» обществом.

    В обществах, в отношении которых Маркс использовал термин «восточный деспотизм», земля находилась в собственности государства. Общественные классы и гражданское общество были слабы. Государство здесь всецело господствовало над обществом.

    И если целью было преобразование таких обществ в либеральные демократии, а затем в социализм, то начинать следовало с изъятия земли из-под начала государства.

    Великий российский марксист Георгий Плеханов предупреждал, что, если социалисты, придя к власти в такой стране, как Россия, передадут всю землю в руки государственной власти, то они создадут основу для нового и намного более авторитарного режима. Эта мысль оказалась пророческой.

    В отличие от России в период «военного коммунизма», Грузия при социал-демократах никогда не знала голода в городах, вызванного ожесточенным конфликтом с крестьянством.

    Спустя десятилетие, когда в Грузию пришел кошмар коллективизации, понадобилась вся мощь российского советского государства, чтобы сломить сопротивление местных крестьян.

    Городской пролетариат

    Обратимся теперь к городскому рабочему классу.

    Сегодня трудно спорить с утверждением, что без свободных и независимых профсоюзов общество не может быть по-настоящему свободным. Благодаря ключевым конвенциям Международной организации труда право рабочих вступать в профсоюзы и создавать профсоюзы является элементом международного права.

    В Советской России, где на словах промышленный пролетариат стоял у власти, на деле происходило постепенное удушение свободных и независимых профсоюзов. Троцкий, приведший Красную Армию к победе в гражданской войне, заявлял о необходимости милитаризации труда. По его замыслу, следовало создать подчиненные строгой дисциплине «трудовые армии», устроенные по тем же принципам, что и Красная Армия. Профсоюзы должны были при этом превратиться в «приводные ремни», обеспечивающие передачу приказов от государственного и партийного начальства к рабочим.

    Даже большевикам подобные предложения показались крайностью, и в партии разгорелась широкая и продолжительная дискуссия по вопросу о профсоюзах. В конечном счете, на практике победила точка зрения Троцкого, которая исключала самоорганизацию и забастовки рабочих. Только в конце 1980-х гг. российские трудящиеся вновь получили возможность бастовать и создавать независимые профсоюзы.

    В социал-демократической Грузии ситуация была совершенно иной. С приходом к власти социал-демократов для профсоюзов, которые были созданы только примерно десятью годами ранее, наступило время расцвета. Они пользовались значительным влиянием, добиваясь закрепления своих прав в законах, что получило отражение, в частности, в статье 38 Конституции Грузии, декларировавшей право на забастовки.

    Профсоюзы активно применяли это право на практике, устраивая стачки, постоянно создававшие напряженность в отношениях с иностранными оккупационными силами, в частности, с англичанами. Последние не могли понять, как бастующие рабочие, красные флаги и даже рабочие советы совмещаются с демократией. 

    Но в этом не было никакого противоречия, и грузинские профсоюзы в сотрудничестве с правительством могли защитить рабочих от удорожания жизни, обеспечить доступность для них основных продовольственных товаров и т.д. Вследствие такого сотрудничества число забастовок начало уменьшаться – не потому, что забастовки оказались под запретом, как в Советской России, а потому, что они больше не были нужны.

    Кооперативы

    Наряду с сильными и независимыми профсоюзами настоящий расцвет в социал-демократической Грузии переживало также кооперативное движение.

    Первые кооперативы появились в Грузии в 1867 г., за пятьдесят лет до революции, свергнувшей царизм. Под влиянием идей французского социалиста Шарля Фурье и передового британского промышленника Роберта Оуэна (его часто называют основоположником кооперативного движения) по всей стране стали возникать потребительские кооперативы. Грузинское кооперативное движение сильно пострадало во время Первой мировой войны, однако сразу после обретения страной независимости начался его быстрый рост. Распространение получили как потребительские, так и производственные кооперативы; существовали кооперативные книжные магазины, рестораны, колбасные, стекольные, мыловаренные заводы и многие другие предприятия. По наблюдениям Каутского, почти у всех кооперативов дела шли вполне успешно. В конце концов, был создан национальный кооперативный банк.  

    Несмотря на распространенное среди марксистов скептическое отношение к кооперативному движению, Каутский должен был признать, что грузинские кооперативы произвели на него сильное впечатление.

    В Советской России в первые годы правления большевиков также наблюдался рост кооперативов, но, как и профсоюзы, они находились в зависимости от партии и государства. В Грузии кооперативы, как профсоюзы и политические партии, являлись ключевым элементом гражданского общества. В России же они были всего лишь одним из инструментов все более могущественного и централизованного государства.

    Национальный вопрос

    Впрочем, я далек от того, чтобы изображать Грузию при социал-демократах раем на Земле. Новое государство испытывало множество проблем, включая постоянные экономические кризисы. Остановимся на двух наиболее проблемных аспектах истории независимой Грузии.

    Первый – это то, что марксисты традиционно называли «национальным вопросом».

    Грузинские социал-демократы выступали за права этнических меньшинств. Эта позиция была ясно отражена в статье 14 Конституции Грузии: «Запрещается каким-либо образом препятствовать свободному социальному, экономическому и культурному развитию национальных меньшинств Грузии, особенно в части, касающейся преподавания на родном языке и самостоятельного решения вопросов культурной жизни».

    Эту же тему развивали еще восемь статей, в которых социал-демократы четко обозначили свою приверженность полноправному статусу этнических и языковых меньшинств. В этом они следовали не только социалистическим принципам, но и общему настроению послевоенной эпохи, выраженному в известных «Четырнадцати пунктах» президента США Вудро Вильсона. Все, включая Ленина и большевиков, теперь поддерживали право народов на самоопределение и права национальных меньшинств в рамках многонациональных государств. 

    Однако картина мультикультурной гармонии, нарисованная грузинской Конституцией, была далека от реального положения дел.

    Спустя всего несколько месяцев после провозглашения независимости Грузия оказалась в состоянии войны с Арменией. Юго-западная часть страны объявила о независимости, назвавшись «Юго-западной кавказской республикой». В южноосетинском регионе происходили серьезные волнения, вызванные как этническим, так и классовым конфликтами. Сложной ситуация была и в Абхазии, которая сначала просила у Грузии помощи в отражении российской агрессии, а затем приветствовала вмешательство той же России. 

    Эти события дали некоторым историкам повод говорить о своего рода «грузинском империализме». Однако действительность была сложнее.

    Возьмем, к примеру, «Юго-западную кавказскую республику». При детальном изучении этого образования выясняется, что власти «республики» вполне в либеральном духе признавали полноправный статус на ее территории за всеми этническими группами… кроме армян. Что сразу же дает ключ к пониманию, какие силы стояли за сепаратистами. Тот факт, что они являлись проводниками интересов Турции в регионе, вскоре стал очевидным для всех, включая британские оккупационные силы, которые отдали контроль над Батуми не протурецким и антиармянским элементам, а грузинскому правительству. 

    Или возьмем территориальный спор Грузии и Армении в 1918 г. На первый взгляд, Грузия играла в этой истории отрицательную роль. Но, опять-таки, при более внимательном изучении вопроса обнаруживается, что у Армении было весьма иллюзорное представление о послевоенном мировом порядке. Поддержав во время войны Антанту и пострадав от действий Турции, она рассчитывала на гораздо большую территорию по достижении независимости и ожидала от Великобритании и Америки полной поддержки своим притязаниям. Эти ожидания не оправдались. В действительности, в пользу грузинских социал-демократов говорит тот факт, что они всячески старались избежать конфликта с Арменией. 

    Самый тяжелый случай представляла собой ситуация в Южной Осетии. Конечно, Россия тогда, как и сейчас, играла на противоречиях в этом регионе и поощряла сепаратистские тенденции. Но и поведение грузинских социал-демократов было далеко не безупречным: в ходе подавления восстаний в Южной Осетии они совершали действия, которые сегодня (впрочем, и тогда тоже) можно было бы считать военными преступлениями.

    В том, как Народная гвардия – рабочая милиция, тесно связанная с руководством социал-демократов, — вела военные действия в этом регионе, несомненно, присутствовал элемент жестокости. И после 1921 г. это использовалось против Грузии российской пропагандой

    Демократическая внешняя политика

    По сути, главное обвинение против социал-демократической Грузии со стороны Советской России – оно отчетливо сформулировано Троцким в его самой бесчестной книге «Между красными и белыми» — касалось внешней политики грузинского правительства.

    Грузинская Демократическая Республика родилась в ситуации, созданной Первой мировой войной. Страна оказалась в окружении враждебных государств, среди которых выделялись вновь усиливающаяся Турция и Россия. Кто именно стоял у власти в России, не имело никакого значения, так как и красные, и белые во главе с Деникиным, отказывали Грузии в праве на независимость.

    Перед лицом угрозы самому существованию независимой грузинской государственности, социал-демократы проводили прагматический курс, вступая ради защиты своей страны в союзы сначала с Германией, а затем с Великобританией. Тот факт, что они позволили германским и британским силам оккупировать страну, стал причиной нападок на них стороны большевиков. Но оглядываясь назад, по прошествии столетия, следует признать, что у них, возможно, и не было другого выбора. 

    Интересно, что из двух оккупационных армий в Грузии немцы оставили после себя лучшее впечатление, чем англичане. Последние, на взгляд грузин, вели себя высокомерно, хотя ситуацию спасало присутствие в стране представителя британского правительства Оливера Вардропа, который был подлинным другом Грузии. 

    Обвинение грузинских социал-демократов в том, что их позиция в ходе Гражданской войны в России не являлась нейтральной, что они поддерживали белых, занимает центральное место в аргументации Троцкого. Однако почти с полной уверенностью можно утверждать, что это обвинение не соответствовало действительности. Социал-демократическое правительство пугала угроза российского вторжения, от кого бы она ни исходила: от Красной Армии или от Добровольческой армии Деникина. И на самом деле враждебность грузинских властей по отношению к белым во время гражданской войны постоянно создавала напряженность в их отношениях с англичанами.

    В 1919 г., когда войска Деникина надвигались на Грузию, командование Народной гвардии выпустило прокламацию, в которой говорилось: «Сегодня мы столкнулись с новой опасностью: на Грузию упала зловещая тень войск генерала Деникина… Мы будем защищаться от полчищ реакции, от старой «жандармерии», от рабства… Кровь, пролитая нашими товарищами на полях сражений во имя свободы и демократии, побуждает нас, товарищи, теснее сплотиться вокруг красного знамени с оружием в руках, дабы в смертельной схватке отразить наступление сил реакции на революционную Грузию… Долой черную реакцию! Да здравствует революционная демократия! Да здравствует социализм!».

    Вряд ли можно было ожидать от грузинских меньшевиков подобных воззваний, если бы они действительно состояли в союзе с Деникиным против большевиков.

    Грузинские социал-демократы заняли прагматическую позицию, понимая, что крошечная страна с ограниченными ресурсами, окруженной враждебными государствами, не имела шансов сохранить независимость, не будь у нее друзей. Тогдашнее решение грузинского правительства вступить в союз с Великобританией и добиваться признания от стран Антанты и Лиги Наций предвосхищало стремление современной Грузии стать полноправным членом НАТО и Европейского Союза.

    В конечном счете, внешнеполитических усилий социал-демократов оказалось недостаточно — окончание Гражданской войны в России дало Сталину возможность обрушить на независимую Грузинскую республику всю мощь Красной Армии.

    Падение Грузинской Демократической Республики

    Обстоятельства падения Грузинской республики известны. За считанные недели войска Советской России захватили Тбилиси, грузинское правительство отступило в Батуми, а затем эвакуировалось за границу на кораблях Антанты.

    Грузинские социал-демократы потерпели поражение, но не сдались. В первые два года советского правления они продолжали работу на полулегальном положении, а в августе 1924 г. подняли восстание, быстро подавленное Красной Армией и ЧК.

    Хотя Социал-демократическая партия Грузии перестала существовать, кровавые репрессии против ее остатков продолжались еще несколько лет. С участия в этих репрессиях, унесших жизни тысяч людей, начался карьерный взлет молодого чекиста по имени Лаврентий Берия.

    В декабре 1930 г. первый премьер-министр независимой Грузии Ной Рамишивли был убит советским агентом в Париже. После падения Грузинской Демократической Республики прошло почти десять лет, но Сталина все еще пугала перспектива возвращения социал-демократов к власти. 

    В течение многих десятилетий, когда Грузия являлась провинцией огромной советской империи, подлинная история этого периода была скрыта от ее народа. Но и за пределами Грузии она была забыта – интерес европейских социал-демократов к Грузии со временем угас, и люди свыклись с мыслью о незыблемости советской власти в этой стране.

    Сегодня, когда приближается столетняя годовщина независимости Грузии, стоит вспомнить, что в течение трех коротких лет здесь, зажатая между Россией и Турцией, существовала страна, где социал-демократическая партия пыталась создать общество нового типа, основанное на принципах социальной справедливости и свободы.

    Это был эксперимент с целью воплотить в жизнь идею демократического социализма, и во многих отношениях он оказался невероятно успешным.

    Когда в 1920 г. Этель Сноуден вернулась домой после поездки в Грузию, английские журналисты попросили ее поделиться впечатлениями. Грузины, сказала она им, «создали у себя в стране самый совершенный социализм в Европе».

    Грузинский эксперимент был подавлен силой, а затем забыт. Но он заслуживает того, чтобы о нем помнили, исследовали и учились на его уроках – как в Грузии, так и во всем мире.

    Грузинские социал-демократы доказали: мир мог быть другим.

    И сегодня тоже мир может быть другим.

     

    По-английски:

    ANOTHER WORLD WAS POSSIBLE – FOR WORKERS: THE GEORGIAN EXPERIMENT, 1918–1921

    По-грузински:

    სხვა სამყარო მშრომელთათვის შესაძლებელი იყო ქართული ექსპერიმენტი, 1918–1921

    ПРИЛОЖЕНИЕ

    Резолюция Заграничной делегации Российской социал-демократической рабочей партии по вопросу о Грузии 3 марта 1921 г.


     

    Образование профсоюзов в России и опыт их деятельности в начале ХХ века
    Алексей Гусев

    »… Положение российского рабочего класса на рубеже XIX-ХХ веков характеризовалось отсутствием трудовых прав, повсеместным производственным травматизмом, примитивным уровнем санитарных норм на производстве, тяжелыми жилищными условиями (подвалы, бараки, общежития казарменного типа). Заработная плата рабочих в России была в 2–3 раза ниже, чем в развитых странах Европы, и в 4 раза меньше, чем в США. Пенсионное обеспечение отсутствовало. Средняя продолжительность жизни фабричного рабочего не превышала 32 года. При этом рабочие, как и население самодержавной России в целом, были лишены политических прав, т. е. инструментов легальной защиты своих интересов.

         Стремление изменить такое положение, естественно, вело российский пролетариат на путь борьбы…»
    ►Читать (pdf)

     

    Профессор Феликс Тых (1929–2015)

    Выдающийся исследователь биографии Розы Люксембург, автор работ по истории европейского рабочего движения и проблемам Холокоста  

        17 февраля 2015 г. в Варшаве в возрасте 85 лет ушел из жизни выдающийся польский ученый Феликс Тых. Российским историкам он хорошо известен своими представляющими большую научную ценность работами о знаменитой польско-немецкой социалистке Розе Люксембург, о польско-российской истории и о еврейской организации «Бунд». Во время Второй мировой войны родители, евреи по национальности, отдали Феликса в польскую семью. Таким образом ему удалось выжить, в то время как все другие члены семьи стали жертвами Холокоста. После войны он изучал историю в Варшаве, а также в Москве, где под руководством проф. Якова Драбкина успешно защитил диссертацию. В 1960 г. в Варшаве он защитил докторскую диссертацию, посвященную деятельности Польской социалистической партии-левицы во время Первой мировой войны. С 1956 по 1968 гг. он работал в Институте истории Польской Академии наук. В этот период и позднее он инициировал публикацию ряда важных справочных изданий и сборников документов, отредактированных им с большой тщательностью – например, Биографического словаря польского рабочего движения и Архива рабочего движения в 11 томах, включившего ранее неизвестные документы из польских и российских архивов. Он также являлся главным редактором журнала Z pola walki, на страницах которого, в частности, впервые были опубликованы некоторые письма Розы Люксембург, открытые им в московском архиве.  

         В 1968 г. в ходе антисемитской кампании в Польше Феликс Тых был уволен с академических постов. Тем не менее, он продолжил научную работу в качестве «независимого» исследователя и в течение последующих двух лет опубликовал в трех томах все письма Розы Люксембург к ее близкому другу Лео Йохигесу. Это была первопроходческая работа, переведенная на немецкий, французский и английский языки и составившая веху в области исследований жизни и творчества Розы Люксембург. Во многом именно благодаря этой работе он стал известен в международных научных кругах на начальном этапе своей карьеры. После того, как волна антисемитизма в Польше спала, он возглавил архив Польской объединенной рабочей партии, в 1970 г. был назначен экстраординарным профессором, а в 1982 г. стал полным профессором.  

         После снятия ограничений на зарубежные поездки он вновь смог принять участие в международных конференциях по рабочей и социальной истории, ежегодно собиравших в австрийском городе Линц специалистов по истории рабочего движения со всего мира. Его неизменно активное участие оказывало существенное влияние на ход этих конференций — он выступал на них в роли «строителя мостов» между «восточными» и «западными» историками, что в эпоху «холодной войны» было трудной, но важной задачей. В том же ключе он вел энергичную работу в Международном обществе Розы Люксембург (председатель проф. Нарихико Ито, Токио) с момента его основания в 1980 г. Благодаря своей международной известности, он получал приглашения от зарубежных университетов и в 1990-х гг. преподавал в качестве приглашенного профессора в нескольких немецких университетах. С 1995 по 2006 гг. он возглавлял Еврейский исторический институт в Варшаве и за время своего руководства улучшил финансовое положение института и повысил его репутацию в научном сообществе и влияние в публичной сфере. Так, по его инициативе и с помощью множества волонтеров был создан Музей польских евреев. К числу важных издательских проектов (над некоторыми их них он продолжал работать и после своего выхода в отставку) относились публикации архива Рингельблюма из Варшавского гетто; документов о польских евреях, бежавших из оккупированной СССР части Польши; записей детских интервью о Холокосте (1944–1948). В это же время он продолжал читать лекции и публиковать работы о рабочем движении.  Свидетельством признания его заслуг стало приглашение произнести памятную речь в парламенте Германии в Международный день памяти жертв Холокоста (27 января 2010 г.).    

         Проф. Тых оставил богатое научное наследие: он был автором пяти монографий и первоклассным редактором 26 томов справочных изданий о рабочем движении и истории евреев в Восточной и Центральной Европе в конце 19-го и 20-м веке. В 1994 г. он редактировал специальный номер Берлинского журнала истории Восточной Германии (Berliner Jahrbuch für osteuropaeische Geschichte, 1994, 1), главная тема которого звучала как «Russland im 20. Jahrhundert» («Россия в 20 веке»). Он был интересным докладчиком на международных конференциях и востребованным автором научных журналов, в которых опубликовал около 300 статей. Многие его работы опубликованы за пределами Польши: в Германии, Франции, Италии, Австрии, Венгрии, Израиле, США, Великобритании и Японии.    

         Во время хорошо организованных конференций в Варшаве (напр., в 1996 г. конференция о Розе Люксембург, в 1997 и 2012 гг. о Бунде) друзья и коллеги всегда могли рассчитывать на его щедрое гостеприимство. Феликса Тых всегда будут помнить как выдающегося историка, как коллегу, способного вдохновлять, и как хорошего друга.

    Оттокар Любан (Международное общество Розы Люксембург)

    Перевод с английского И.А. Рисмухамедова

     

    «Хозяйничанье клики» или «неограниченная демократия»? Роза Люксембург о диктатуре пролетариата

    Алексей Гусев

    »Известный спор Розы Люксембург с большевиками об их политике после прихода к власти в России часто интерпретируется в литературе как спор о методах. Большевики применяли и оправдывали суровые авторитарные способы революционных преобразований, в то время как Роза Люксембург, поддерживая их политику в целом, выступала за более демократичные и гуманные методы, за «революцию с человеческим лицом». Но, поскольку большевики пришли к власти в тяжелейших условиях, в разоренной, расколотой стране, суровость и даже жестокость их действий в общем была объективно обусловлена ситуацией, а Роза Люксембург критиковала их с  нормативно-идеалистических, морализаторских позиций. Поскольку в основном и главном – в вопросе об установлении в России диктатуры пролетариата – Люксембург и большевики были едины, эта критика носила, по сути, частный характер, будучи связана лишь с тактическими разногласиями. Таково расхожее представление о сути полемики. Однако подобная трактовка игнорирует важный факт: разногласия Розы Люксембург с В.И. Лениным и Л.Д. Троцким касались не только тактики революционеров, каких-то частных аспектов; речь шла о самой сущности диктатуры пролетариата как теоретического понятия и политического явления…»

    Опубликовано в: Альтернативы. 2014, № 4.

    Подробнее

     

    Судьба «Августовской республики» 1991–1993 гг. в России
    Алексей Гусев

    Основы современной российской политической системы, которую многие политологи характеризуют как «суперпрезидентскую» (а некоторые даже уподобляют «выборной монархии») были заложены принятием в декабре 1993 года новой Конституции Российской Федерации. Эта Конституция предоставила президенту исключительные по широте полномочия, выведя его из системы разделения властей и поставив над тремя основными ветвями власти.

    Как получилось, что в нашей стране утвердилась именно такая политическая система? Почему не реализовался, например, вариант парламентской республики или, по крайней мере, государственного устройства с более сбалансированным распределением полномочий между органами власти?

    Для ответа на эти вопросы необходимо обратиться к истории того периода, который предшествовал принятию Основного закона – времени так называемой «Августовской республики», существовавшей в России с 1991 по 1993 гг. Утверждение современной политической системы явилось прямым результатом происходивших тогда событий и процессов.

    Подробнее (скачать текст статьи в формате DjVu) 

     

    В поисках третьего пути: к 25-летию Конфедерации анархо-синдикалистов
    Кирилл Букетов

    В год юбилея Конфедерации анархо-синдикалистов высказано и написано о ней крайне мало. Основатели, вдохновители, последователи и историки КАС невероятно скупы на слова, публикации и памятные акции. Тем не менее, факт учреждения в 1989 году конфедерации, которая, по сути, стала крупнейшим движением третьего пути в современной истории, и которую не удалось превзойти по мобилизационной способности ни одной из возникших после антиавторитарных социалистических и левых организаций, заслуживает намного большего внимания. 

    Подробнее

    Две статьи

    Игнацио Силоне

       
     
     
     
    Игнацио Силоне (псевд. Секондино Транквилли, 1900–1978) – итальянский писатель, социальный мыслитель, политический деятель.
    Сын мелкого землевладельца и ткачихи. В 17-летнем возрасте вступил в Союз социалистической молодежи Италии, в 1919–1921 гг. главный редактор газеты молодых социалистов «Авангардия», член редакции печатного органа Итальянской социалистической партии (ИСП) «Аванти!». В 1921 г. один из основателей Итальянской коммунистической партии (ИКП), возглавил объединение коммунистической молодежи. В 1922 г. главный редактор газеты ИКП «Лавараторе» в г. Тресте. После захвата власти фашистами арестовывался, вынужден был выехать за границу, где  занимался организацией партийных ячеек среди итальянских эмигрантов. С 1925 г. глава пресс-службы ИКП. После перехода ИКП на нелегальное положение в 1926 г. член исполкома, руководившего коммунистическим подпольем в Италии.  
    В 1927 г. участвовал в VIII пленуме Исполкома Коммунистического Интернационала в Москве, где был поражен бюрократическими методами борьбы сталинского руководства против левой оппозиции в ВКП(б). Отказавшись поддержать расправу с оппозицией, вернулся в Италию и там продолжил сопротивление сталинизации ИКП, за что был обвинен в «правом уклоне» и в 1931 г. исключен из партии.
       В 1930–1944 гг. г. жил в эмиграции в Швейцарии. В это период написал антифашистские романы «Фонтамара» (1933), «Хлеб и вино» (1937), «Зерна под снегом» (1941), эссе «Школа диктаторов» (1938), историко-политическое исследование «Фашизм: происхождение и развитие» (1935). Выступал против всех видов тоталитаризма, включая сталинский «красный фашизм».
    В 1940 г. вновь вступил в ИСП и возглавил ее Зарубежный центр в Цюрихе, который оказывал помощь социалистическому подполью в Италии и организовывал международные антифашистские кампании. В 1944 г. вернулся в Италию, в 1945–1946 гг. гл. редактор газеты «Аванти!». В 1946 г. основал журнал «Эуропа сочиалиста», в том же году избран в Учредительное собрание Италии от ИСП (в 1943–47 гг. именовалась Социалистической партией пролетарского единства). Во второй половине 40-х гг. принадлежал к внутрипартийному течению, которое сопротивлялось сближению социалистов со сталинистской компартией. После раскола ИСП в 1949 г. участвовал в создании Объединенной социалистической партии.
    С 1956 г. возглавлял журнал «Темпо презенте», имевший ярко выраженную антитоталитарную ориентацию. С 1974 г. член международной редколлегии российского эмигрантского журнала «Континент».
    С начала 60-х гг. определял себя как «беспартийного социалиста и нецерковного христианина».
    Лауреат ряда литературных наград, дважды номинировался на Нобелевскую премию по литературе (1976, 1978).

    СССР в оценке несоветского марксизма

    Алексей Гусев

     

    Рецензия на книгу: М. ван дер Линден. Западный марксизм и Советский Союз. Обзор критических теорий и дискуссий в период после 1917 года (van der Linden M. Western Marxism and the Soviet Union. A Survey of Critical Theories and Debates Since 1917. Brill: Leiden-Boston, 2007.)       

    Новочеркасская трагедия 1–3 июня 1962 г.

    Петр Сиуда

    2 июня 1962 г. в Новочеркасске была расстреляна демонстрация рабочих, протестовавших против усиления эксплуатации труда в «социалистическом» государстве, снижения зарплаты¸ роста дороговизны, произвола бюрократии и милиции. 26 человек было убито, около 60 ранено, впоследствии более 100 человек осуждено, 7 рабочих лидеров расстреляны.
    Петр Петрович Сиуда (1937–1990), активный участник забастовки и протестных выступлений в Новочеркасске , получил 12 лет лагерей. В годы перестройки он написал очерк о Новочеркасских событиях, опираясь на собственные воспоминания и собранные материалы. Этот очерк и интервью с П.П. Сиудой, взятое историком Д. Манделем летом 1988 г., были изданы Институтом перспектив и проблем страны в 1997 г.

    Российский государственный капитализм и рабочий бунт

    Рая Дунаевская

    Глава 13 из книги Р. Дунаевской «Марксизм и свобода» (М.: НПЦ «Праксис», 2011).
    Автор анализирует природу и эволюцию социально-экономической системы, установившейся в сталинском Советском Союзе в 20–40-е годы ХХ века.
     

    Террор периода Великой французской революции в интерпретации Даниэля Герена

    Юлия Гусева

    Террор остается достаточно мало изученным и зачастую плохо понятым аспектом французской революции. Тому есть ряд причин, первая из которых – относительный недостаток информации. Сюда же следует добавить сложность проблемы, которая сама имеет различные аспекты и связана с другими ключевыми проблемами революции – проблемами власти и насилия, которые могут трактоваться по-разному, что и происходит на практике.

    подробнее

    Украинские «национал-коммунисты»

    Андрей Здоров

    «Национал-коммунисты» — это ярлык, которым сталинская бюрократия наградила тех украинских коммунистов, которые осмелились критиковать великорусский шовинизм новой правящей элиты Советского Союза, тех, кто принял слова о равенстве наций и народностей в СССР за чистую монету. Чтобы разобраться как было на самом деле, немного истории.

    подробнее

    Эвристическая ценность идеи К. Маркса об «азиатском способе производства» для изучения истории СССР и России

    Юрий Симонов

    Концепция «азиатского способа производства» К. Маркса стала одной из наиболее дискутируемых в СССР в период 1927–1931 гг. Затем на протяжении длительного периода, по крайней мере, до 1963 года, об этой концепции и связанной с ней проблематике в СССР не упоминалось. Очевидно, что это было вызвано утвердившейся в официальном советском обществоведении небезызвестной «пятичленной» схемой социально-экономических формаций, авторство которой принадлежит академику В.В. Струве, разработавшему ее при поддержке И.В. Сталина.

    подробнее

    Лысенковщина и генетика: ученые при сталинизме

    Юрг Ульрих

                                        …В раннесоветский период некоторые ведущие генетики относились к новому государству с большой симпатией, вступали в Коммунистическую партию, пытались применять диалектическую философию в своих областях. С утверждением бюрократии в качестве господствующего класса эти ученые-революционеры стали помехой для новых хозяев страны, не принимавших ни интернационализма пролетарской революции, ни интернационализма, присущего науке. Советская бюрократия имела много общего с французской буржуазией времен Термидора. Подобно термидорианцам, номенклатура в России надолго закрепилась в качестве нового правящего слоя. Она понимала, что новые, поистине революционные науки, вроде генетики, следует поставить под контроль и подчинить своим интересам. Теперь наука должна была быть организована таким образом, чтобы обслуживать цели правящей бюрократии.

    подробнее

    Лидия Свалова: непримиримая «Комсомолка»

    Владислав Шабалин

    Осенью 1937 года, когда в СССР уже шла «Большая чистка», и тысячи арестованных граждан превращались в участников липовых правотроцкистских, шпионских и фашистских организаций, на Колыме без особой огласки были расстреляны настоящие враги сталинского режима. Власть презрительно именовала их «троцкистами», стараясь этим ярлыком символически отделить их от партии, сами же оппозиционеры называли себя «большевиками-ленинцами», подчеркивая этим словом свою принадлежность к ленинской революционной традиции.

    подробнее

    Российская многопартийность начала ХХ века в современной учебной литературе

    Алексей Гусев

    …На рубеже 1990–2000-х гг. господствующая в России либеральная политико-идеологическая парадигма начала все более окрашиваться в консервативные цвета. В политических и интеллектуальных кругах стало модным декларирование консерватизма, и эти новые явления тоже нашли свое отражение в историографии политических партий в целом и в учебной литературе в частности. Смысл консервативной историографической тенденции – в апологии «традиций российской государственности» как в имперско-самодержавном, так и в советско-коммунистическом их варианте. А это располагает к позитивному восприятию тех партий и организаций, которые олицетворяли и защищали эти традиции, и формированию негативного образа тех политических сил, которые вели против государственной власти борьбу, стремились к радикальным политическим переменам…

    подробнее

    Левые коммунисты и проблема социальной природы СССР

    Мишель Роже

    …Сегодня левокоммунистические группы очень мало известны. Поэтому наша цель — рассказать о международном течении, представители которого развивали теорию о том, что Россия стала государственно-капиталистической страной. Мы хотим лишь нарисовать общую картину, позволяющую составить первоначальное представление об этих группах…

    подробнее

     

    ИСТОРИЯ НЕГАЦИОНИЗМА ВО ФРАНЦИИ

    Igounet V. Histoire du negationnisme en France. P.: Seuil, 2000. 692 p.
    Игуне Валери. История негационизма во Франции. Париж, 2000. 692 с.
     
    Одолев этот объемистый труд, я посчитал необходимым в краткой рецензии поделиться с читателями некоторыми мыслями об истории негационизма во Франции. Оговоримся сразу же, что книга Игуне представляет интерес лишь для тех, кто хотел бы составить себе четкое представление конкретно о теме, обозначенной в ее заголовке: напрасно искать в ней серьезное осмысление проблемы; это труд, главным образом, описательный, основанный на изучении всего комплекса первоисточников и многочисленных беседах с представителями данного направления. Так что работа Игуне являет собой, скорее, не политическую и идеологическую историю негационизма, написанную широкими мазками, а детальный рассказ об эволюции отдельных личностей. [Подробнее…]
              «ВАШ ФИЛЬМ — СМЕСЬ НЕЛЕПОСТИ И ГНУСНОСТИ…»  

     

    Открытое письмо французского историка Ж.-Ж. Мари автору фильма «Троцкий. Тайна мировой революции» Е. Чавчавадзе

               Г-жа Чавчавадзе,
          В марте 2006 года Вы явились ко мне с командой телеоператоров. Вы заявили мне: «В России возрос интерес к Троцкому. Мы хотим снять объективный фильм о нем. Вы написали биографию Троцкого, о которой мы слышали немало хорошего. Поэтому мы хотели бы задать Вам несколько вопросов». И я ответил на ряд довольно безобидных вопросов о деятельности Троцкого в различные периоды времени. С тех пор я ничего не слышал ни о Вас, ни о Вашем фильме, пока в апреле 2007 года случайно не узнал, что в феврале его показали по российскому телевидению. [Подробнее…]
                                       

                                                                                                                          Андрей Здоров 

                                                            БИОГРАФИЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРА 

        Солдатенко В.Ф. Георгій Пятаков: миттєвості неспокійної долі. – Київ: Світогляд, 2004. – 331 с. – тираж 1000 пр.
       Солдатенко В.Ф. Георгий Пятаков: мгновения неспокойной судьбы. – Киев: Світогляд, 2004. – 331 с. На украинском языке. – тираж 1000 экз. 

       Украинская историческая наука обогатилась новым интересным исследованием. Книга киевского историка Валерия Солдатенко посвящена жизни и деятельности видного деятеля большевистской партии, лидера «левых коммунистов» и известного оппонента В.И. Ленина, секретаря первого ЦК Коммунистической партии (большевиков) Украины, избранного на первом её съезде в июле 1918 г., Георгия (Юрия) Пятакова. [Подробнее…] 

                                                                                                          Ильдар Рисмухамедов

                                             КЛАССОВЫЕ ПРУЖИНЫ «ПЕРЕСТРОЙКИ»

    Kotz, D. And Weir, F. Revolution from Above: The Demise of the Soviet
    System. London, New York. Routledge, 1998 
    Коц Д., Вейр Ф. Революция сверху: гибель Советской системы. Лондон
    Нью-Йорк.
    Издательство «Рутледж», 1998. На английском языке
    .

       Книга экономиста Дэвида Коца и журналиста Фреда Вейра, американских левых исследователей, начинается с постановки ряда озадачивающих вопросов, связаннных с крушением советской системы и переходом России к рыночному капитализму. Почему прежде могущественная советская система, экономические и прочие успехи которой долгое время впечатляли сторонних наблюдателей, распалась так неожиданно и в такие короткие сроки? И почему свертывание целой социально-экономической системы было столь мирным и не сопровождалось масштабными социальными конфликтами – случай беспрецедентный в мировой истории? [Подробнее…]

     


                                                                                                                          Алексей Гусев

                                «СОВЕТСКИЙ ТЕРМИДОР»- ИДЕЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?

       Краус Т. Советский термидор. Духовные предпосылки сталинского поворота  
       (1917–1928). Венгерский институт русистики. Будапешт, 1997.
     
          Проблема «советского термидора», которой посвящена монография Т. Крауса, обязательно встаёт перед каждым исследователем судьбы русской революции. Всякие попытки игнорировать её — будь то в официозной доперестроечной историографии или в работах, сводящих советскую историю к реализации «марксистской утопии» «идеократическим» режимом — могут вести лишь к одному: полному смешению различных исторических периодов и катастрофическому искажению сути происходивших в обществе процессов, прежде всего — процесса складывания бюрократической социальной системы. Если же отбросить примитивное представление о линейном развитии России от 1917 к 1937 или, скажем, 1977 году и рассмотреть его как цепь радикальных общественно-политических трансформаций, то избежать аналогий с термидором и бонапартизмом невозможно.
    [Подробнее…]

     


    О нас
    Библиотека
    Источники
    Исследования
    Трибуна
    Новости


       О нас | Библиотека | Источники | Исследования | Трибуна | Новости

     

    казино без депозита


    © 2017 ПРАКСИС. Все права защищены.
    Создание сайта — OnSite.ru